Мак прошагал от двух цветочных бочек к третьей — той, что возле сточной трубы. Обошел бочку, заглянул в трубу. Дыра двух футов в диаметре вела из канавы под мостовую. Из дыры смердело. Мак поморщил нос, развернулся, пробежал обратно, ухватил ручку калитки.
— Что ты творишь?..
Он ответил с широкой улыбкой:
— Строю гениальную версию. Вы будете в восторге! Представьте: барон Реджи пришел не ради баб из мышатника. Он искал кое-что более лакомое: забитую сточную трубу.
— Чего?..
— Ага! Он мечтал заглянуть в ту черную дырку за бочкой. С дороги ее видно плохо. Чтобы заглянуть, надо спуститься в сточную канаву. А там в тот день плескалось дерьмище. Но барон Реджи все предусмотрел: надел высокие сапоги, оставил дома шпагу, чтобы не испачкать…
Уолтер и Финч глядели на Мака выпученными глазами.
— Хочешь сказать, он спустился в сточную канаву, по пояс в нечистоты?..
— Нет-нет, что вы, такого я не говорил! Он хотел слезть в канаву — это да. Но его замыслу не суждено было сбыться. В канаве уже стоял иной правовой субъект — ответчик по нашему делу.
— Кусака?!
— Он самый. И надо сказать, его присутствие возле трубы привело барона в ярость. Реджи Дево потянулся за шпагой, но ее не было. Тогда он стал пинать пса: «Пошел вон отсюда!» Кусака не стерпел и полез в бой. Цапнул за ногу, но не прокусил кавалерийские ботфорты. Он стал прыгать, чтобы достать до мягких тканей. И тут Реджи понял свою ошибку: голыми руками такого пса не одолеть. Он бросился наутек, хотел скрыться во дворе мышатника. Но убегать от собаки — гиблое дело. Кусака настиг его и впился в самую мягкую часть тела.
— Тьма, бред какой-то…
— О, нет, не бред, а ослепительный блеск моей мысли! Слушайте дальше. Реджи требовал убить Кусаку на месте. Финч отказался, и тогда укушенный барон потащил и пса, и хозяина в ратушу. Бургомистр предложил штраф, но Дево отказался. Он твердо настаивал на суде, причем против собаки, а не хозяина. На время слушания подсудимого заперли в камере. После приговора Кусака тоже остался взаперти, и выйти должен был прямо на плаху. Прошло время, барон Реджи остыл. Он не питал уже никакой злости, почти забыл про собаку — но резко отказался ее пощадить. Мы все время думали, что бароном руководили чувства: ярость, унижение, жажда мести… Но нет, от начала и до конца все его действия вели к весьма разумной цели. А именно: не дать Кусаке заглянуть в трубу.
Финч с Уолтером переглянулись. Раскрыли рты для вопроса… А потом молча пошли к трубе. Спрыгнули в канаву (на счастье, почти пустую), позажимали носы, сунули головы в дыру. Мак дождался возгласа: «Холодная тьма…» — и ответил:
— Боюсь, Бернард Дево не вернется из Фаунтерры. Боюсь, что он даже не ездил туда.
Двое выбрались из канавы, зажимая рты. Отдышались, отфукались, отошли от трубы.
— Я все еще не понимаю… — сказал Финч.
— Ты слишком далек от лордов. Быть вторым сыном в благородной семье — это даже хуже, чем дочкой. Старшему — власть и наследство, а у младшего выбор невелик: или идти в рубаки, или быть при старшем чем-то вроде секретаря. Унизительное дело, особенно если старший брат резок и груб. Но Реджи Дево терпел очень долго. Сцепились братья лишь тогда, когда коснулись самого конфликтного в мире вопроса: политики. Реджи Дево свято верил в принципы монархии. Адриан — сын императора, на этом точка. Какие выборы, что за чушь? А вот Бернард доверял своей сеньоре, леди Магде Лабелин. Не зря она просила саботировать речь Адриана…
— Однако братья помирились! Все знают: к ним пришел аббат с какой-то просьбой, провел беседу и вразумил баронов.
— Хе-хе. Мы это знаем со слов Реджинальда. На деле было строго наоборот. Аббат пришел не «с какой-то», а с конкретной просьбой: выделить искровую силу для собора. И Бернард ответил так, как хотела леди Магда: на собор искру дам, на речь Адриана — нет. Аббат ушел, а ссора братьев достигла кипения. Я не могу знать, что было сказано между ними. Возможно, Реджи обвинил Бернарда в измене императору. Возможно, помянул постыдную связь со шлюхой… Так или иначе, Бернард взорвался: «Заткнись, или лишу довольства». И Реджи заткнулся, принес извинения, лизнул сапог брата. Всему городу было сказано, что бароны помирились, но не сказано — какую обиду затаил Реджинальд. Когда старший брат снова пошел к блуднице, младший подстерег его на рассвете у калитки — и заколол.
— Тьма сожри… А тело запихнул в трубу!
