— Граф Лиллидей, о вас я ничего не знала. И я не сужу о человеке лишь по тому факту, что он — северянин. Я захотела узнать вас получше, но как? На словах вы скажете о себе лишь хорошее — кто поступил бы иначе! Как тут подвернулись торги, и дали возможность. Я создала ситуацию, в которой вы проявите себя со многих сторон. Поможете ли другу? Подумаете сперва про Барни или про мою постель? Как будете искать — умом или кулаками?.. Я испытала вас — и увидела много достоинства. Вы имеете ум, отвагу и сердце. Последнее — особенно важно: я не пошла бы к алтарю с куском железа. Вы оскорблены испытанием, милорд? Что ж, вольному воля, как вы и сказали. Я должна была узнать того, с кем проведу всю жизнь. Не нравится — я вас не держу!
Джемис ответил:
— Испытание меня не оскорбило. Я — щит и правая рука герцога. Каждая баба, влюбленная в него, устраивает мне какую-нибудь проверку. Привык… Чего не прощу — это жестокости к мальчику. Вы обидели ребенка, миледи.
— Я выкупила его из плена лишь затем, чтобы вернуть капитану Лиду. Только сделала бы это позже, по окончании проверки.
Кайр изобразил ледяную улыбку:
— Разумеется, миледи, я поверю вам на слово.
Она ответила:
— Не верьте словам, узрите воочию. Секретарь, узнайте: прибыла ли во дворец Ванесса-Лилит, и если да, то пригласите ее сюда.
Принц кивком подтвердил приказ, и секретарь ушел. Все затихли в ожидании. Ведьма и волк коротали время, лаская ладони друг друга. Гектор обратил на них взор:
— Господа помешанные, не думайте, что я забыл о вас. Каково ваше решение: выпить зелье и выздороветь или остаться эгоистичными идиотами?
С трудом отведя взгляд от лица любимого, Мирей сказала принцу:
— Ваше высочество не оставили нам выбора. Если мы ради чувства забудем о долге, то упадем в своих глазах и не сможем любить друг друга. Боюсь, нам придется выпить.
— Давно бы так!
— Но ваше высочество упоминали некую награду, которая облегчит нашу горечь разлуки…
Гектор поморщился:
— Да, да, я верну Барни и дам Солнечный полк, лишь бы больше не видеть ваших блаженных физиономий!
Слуга принес стакан воды. Янмэянка вылила в него содержимое флакона. Влюбленные долго смотрели друг на друга, затем поцеловались в первый и последний раз — и выпили зелье.
А потом в зал вошла Ванесса-Лилит, ведя за руку мальчика лет десяти. На вдох он растерялся от обилия стражи, блеска принцев и принцесс… Потом увидел Хайдера Лида, завизжал от радости, ринулся к нему. В шаге от дяди спохватился, вытянулся в струнку, как солдат на карауле:
— Капитан Лид, позвольте доложить! Жив-здоров, потерь не имею. Буду рад вернуться домой!
Капитан шмыгнул носом, выпустил из рук болотную ведьму, утер влажные глаза. Сказал племяннику:
— Вольно, тьма сожри, — и стиснул его в объятиях.
Что стоит добавить к этой истории?
Барни благополучно вернулся к маме. Он мечтал стать греем, а затем надеть двуцветный плащ и вступить в ряды Лидских Волков. Странное дело: прославленный дядя убедил его, что существует более достойная работа, чем резать людям глотки. Барни поступил в Техническую академию Первой Зимы и сделался искровым инженером.
Любовь принца Гектора и леди Катрин Катрин стала гораздо крепче. Отныне они изменяли друг другу не чаще раза в год, что, по меркам солнечного Юга, можно считать исключительной верностью.
Леди Мирей Нэн-Клер получила в свое распоряжение полк Палящего Солнца, с помощью коего заняла престол. Хотя, вполне возможно, она справилась бы и без него.
С великим трудом оставшись наедине, вне поля зрения шпионов принца, Хайдер и Мирей долго смотрели друг на друга, а потом рассмеялись.
— Круто вышло, — сказал Лидский Волк.
— Потрясающе! — согласилась Мирей.
— Чертовски приятно вернуться в юность!
— Можем повторить, — подмигнула Мирей.
— Только не в Шиммери. Этих мы уже вдоволь напугали.
В последующие годы королева и кайр не раз потешались, вспоминая приключение. И в их веселье всегда звучала нотка нежной ностальгии.
А Ямми и Стрелец сумели-таки подружиться. Этою зимой в городе Лиде, герцогство Ориджин, их сблизила любовь к глубокому пушистому снегу.
Э
Эрвин проснулся от прикосновения гладкого теплого женского тела. Ему снились чертоги Агаты на стальной поверхности Звезды. Было очень красиво и столь же странно: хрустальный дворец с колоннами, скульптурами, витражами служил всего лишь рубкой на палубе гигантского корабля, плывущего в темноте. Корабль из черного металла терялся во мраке — и в то же время сиял. Он состоял из конусов, цилиндров и труб такого размера, что самая маленькая вместила бы замковую башню. Он был вытянут в линию и нацелен в одну точку, как благородный клинок. Откуда-то шло на ум грозное слово «дезинтегратор». Эрвин открыл глаза, так и не успев понять, что оно значит. Женская грудь скользила по его лицу. От него желали и настойчиво требовали…
— Возьми меня!
— О, боги, я же еще сплю. Снится Звезда…
— Я тебя хочу, — тихо и жадно произнесла женщина.
