– Ах, да, – кивнул Егор, – в позднем СССР с этим было проблемно. Но зато здесь с этим нет никаких проблем, можно бесплатно взять в церкви. Рекомендую, кстати, и тебе прочитать и Маргарет обновить память. И дело даже не в том, веришь ты в Бога или нет. Просто Библия – это, помимо прочего, еще и сокровище мировой литературы. И мне кажется, что ни один человек не может назвать себя интеллигентным, если он с этим сокровищем не знаком. Но я спросил не поэтому. Просто хотел провести аналогию. В Новом Завете Христа часто спрашивали о рае, о Царстве Небесном. И, знаешь, ни одного раза Он не рассказал о нем прямо. Всегда использовал какие-то земные аналогии. А апостол Павел, в одном из своих писем, рассказывая о Царстве Небесном, написал, что не видел того глаз, не слышало ухо и даже никогда не приходило на сердце человеку, каково оно. Понимаешь, даже никогда на сердце, то есть – даже в голову никогда ничего подобного не приходило никому из людей, как это можно передать словами?
– Не понимаю, – засмеялась она.
– Вот поэтому я и сказал, что расскажу всё, но только то, что смогу.
Они помолчали, думая каждый о своем.
– А сейчас, пожалуйста, расскажи мне о том, что тебе удалось узнать и сделать на сегодняшний день, – наконец, повернулся к Наталье Егор.
– Хорошо, – и она приготовилась рассказывать, но не успела. Мощнейший взрыв буквально разорвал "Кадиллак 90" на части.
Eдва Маргарет-Наталья приготовилась говорить, и уже было открыла рот, как время для Егора Соколова почти остановилось. Но все же не остановилось до конца, как обычно бывало ранее в случае смертельной опасности. Это было плохо, очень плохо, но этого самого времени на сожаления не было совсем. Он как будто в очень замедленной съемке смотрел на вспухающий огненный шар под сиденьем девушки и буквально всей кожей чувствовал протяжный скрежет разрываемого на части корпуса автомобиля. Не думая, ибо порой думать – это просто терять драгоценные мгновения, он схватил Наташу со вспухающего огнем сиденья и с силой выбросил её из машины в сторону огромной стеклянной витрины какого-то кафе со столиками на улице, мимо которого они как раз проезжали. А через сотую долю секунды, резко оттолкнувшись ногами, прыгнул вслед за ней. Хорошо, что это был кабриолет, пусть и частично, и верх бы опущен. Еще в полёте он увидел, как осколки ветрового стекла, и покореженные части корпуса автомобиля неторопливо, как ему казалось, прошивают тело Нориковой насквозь, выбивая вслед за собой крохотные фонтанчики крови. Он подумал, что в этом присутствует какая-то даже изощренная смертельная красота, одновременно ощущая, как сквозь его собственное тело проходит раскаленное железо. Егор бросил Маргарет и выпрыгнул сам с очень большой силой, но все же недостаточной – железо в этот раз почему-то оказалось быстрее силы даже его необычных мышц.
Ударная волна придала им дополнительное ускорение и они, пробив своими телами двойное стекло витрины, сшибая по пути столы, стулья и людей врезались, наконец, в стойку бара.
Еще какую-то крошечную часть мгновения казалось, что оба мертвы. Но не успело мгновение закончиться, как весь переломанный и перебитый Егор уже вставал – целый и невредимый, правда, в порванной и залитой кровью одежде. Он, не теряя времени, тут же склонился над телом Наташи и провел вдоль него руками. Рыбкой выскочил крохотный осколок железа, перебивший сонную артерию и фонтанчик крови, бивший из горла, вдруг исчез (как показался, влившись назад, в артерию), а разлившаяся по груди кровь быстро впиталась в тело и ранка на шее затянулась, как будто и не было ее никогда. Перебитые кости, следуя движениям его рук, срастались, и следы переломов исчезали. Все это заняло не более двух секунд, так что никто из очевидцев случившегося ничего не успел не то, что понять, но даже заметить. И тут…
Ледяное дыхание воздуха ударило ему в спину через дыры в порванной рубашке, и он, даже не подумав, а просто осознав: "Остальное не опасно: пара сломанных ребер, перелом ноги, царапины, синяки – врачи справятся", рывком вскочил на ноги и развернулся к новой опасности. И кафе исчезло. Исчезла Америка, исчезла планета Земля, исчезла сама эта реальность. Исчезла, словно и не было ее никогда, словно это был давно забытый сон, не сохраненный памятью, как и множество остальных снов, которые ты еще помнишь перед тем, как проснуться окончательно, но которые исчезает вместе с раскрытыми навстречу новому дню глазами.
