На этот раз Егор замолчал надолго, и Наталья не прерывала его, осознавая важность того, что может услышать. А Егор молчал и молчал, думая о чем-то своем. Наконец он все же ответил:
– Вообще-то это не было утверждением. Я лишь задал вопрос о том, с чего ты решила, что ничего нельзя изменить. Но, если уж ты вспомнила об этом (кстати, молодец, хватку не теряешь!), то скажу так. Это действительно не по правилам: то, что случилось – то случилось. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Но, в некотором смысле, правила здесь устанавливаю я. А потому после того, как твое присутствие в США перестанет быть слишком важным, в награду за твою самоотверженность и смелость, я могу попытаться возвратить тебя в твое тело за час до той аварии. Чисто теоретически это решаемый вопрос. Проблема не в этом.
И вновь длинная пауза. Наталья буквально замерла в ожидании и надежде, сосредоточившись на управлении автомобилем.
– Я тебе говорил об этом, ты должна помнить. Проблема в том, что мы сейчас не в том прошлом.
Наталья молча смотрела вперед, ожидая продолжения.
– Мы в настоящем другой реальности. Не той реальности, где ты умерла. Там тебя больше нет, есть лишь фото на могиле и воспоминания тех, кто тебя знал. Извини, пожалуйста.
Норикова лишь кивнула.
– Я на самом деле могу вернуть матрицу твоего сознания в любое время до того, как наступила твоя смерть в той реальности. Я сказал "могу попытаться", но это не значит, что у меня может и не получиться. Я имел в виду, что я не знаю, как поведет себя твоё сознание. Но предполагаю, что ты просто забудешь обо всем, что было после этого момента – об аварии, смерти, переносе матрицы и жизни в теле Трумэн. Ты вновь станешь той Наташей, что и была на тот момент. И, это вполне вероятно, ты вновь попадешь в ту же самую аварию и умрешь. Или, если я смогу эту аварию предотвратить, с тобой случиться что-то другое, но с тем же исходом, завтра или через месяц – о чём мы уже не будем знать. Эти реальности по какой-то причине очень не любят, когда с ними играют, когда их пытаются обмануть и изменить то, что в этих реальностях уже произошло. И они часто мстят за это, вернее, пытаются восстановить нарушенный порядок прошлого. Это очень опасно, поэтому мы меняем только вероятное, но не неизбежное будущее.
– Другими словами, даже если ты меня вернешь, я все равно погибну в самое ближайшее время? – осторожно спросила Норикова.
– Не знаю, – серьезно ответил Егор, – возможно, этого можно избежать. Возможно, все у тебя будет хорошо: семья, дети и прочее. Но…
Он замялся.
– Что "но"? отвечай! – потребовала она. – Ты меня в это втянул, и я должна знать всё.
Егор нехотя словно бы выдавил из себя слова:
– Благополучный вариант течения событий, после твоего возвращения в прошлое, крайне маловероятен.
И, словно бы с ещё большей неохотой, он продолжил:
– Помни, что ты дала свое согласие добровольно, я тебя ни к чему не принуждал, – спокойно заметил Егор.
Ольга медленно покачала головой:
– Это правда. Но правда и то, что у меня не было и выхода, не так ли?
– Выход есть всегда, – другим, каким-то резким тоном ответил Егор. – Ты, например, могла просто умереть там, как это происходит со всеми остальными людьми. Это я тебе тоже тогда говорил, кстати. И самая главная проблема как раз в смертности человека, в том, что в этих реальностях ни один человек не вечен. Верну я тебя, допустим, и ты проживешь там еще какое-то количество времени. Может, даже месяцев, но, скорее, дней. Или даже часов. А потом результат будет тот же – смерть. Ты один раз умерла там. Хочешь ли умереть там еще раз? Здесь ты, конечно, рано или поздно тоже умрешь, но когда это еще будет! – Егор улыбнулся и добавил, – Не отвечай сейчас, время есть, подумай.
И уже что-то собравшаяся сказать Наташа-Маргарет, закрыла рот.
– Просто сны всегда непредсказуемы, почти как жизнь, – вдруг загадочно добавил он. И хмыкнул, – иначе, наверное, было бы не интересно.
– Какие сны? – не поняла она.
– Да, не забивай голову! Сейчас делай то, что должна делать. А когда все закончится, обещаю, мы вернемся к этому разговору. Договорились?
– Договорились, – задумчиво протянула Наташа. – Но и ты пообещай рассказать мне всё, потому что я вижу, что ты недоговариваешь. Я же следователь. И я хороший следователь.
"Рассказать всё? – подумал Егор грустно. – Хорошее предложение, только вот, кто же знает всё?". А вслух сказал:
– Я обещаю рассказать всё, что смогу, – кивнул он и поспешно добавил, увидев ее нахмурившиеся брови:
– Смогу – не в том смысле, что есть какие-то секреты, а в том, что некоторые вещи просто невозможно рассказать. Нет таких слов в языке, не придуманы ещё.
– Как это? – не поняла Наталья. Он пожал плечами:
– Язык отражает лишь то, что человек знает или может вообразить. Однако есть вещи, которые никто не может вообразить за отсутствием аналогий, понятных человеку.
И вдруг добавил:
– Ты читала Библию?
– Нет, – удивилась она, – я ее даже никогда не видела. Маргарет читала, но, похоже, мало что помнит.
