Он лежал на чём-то одновременном мягком, упругом, тёплом, бесконечно огромном и живом. И в то же самое время он лежал, качаясь на легких волнах бескрайнего океана. Высоко в небе горели яркие южные звёзды. И звёзды были вокруг него – вверху, внизу, с боков. Откуда-то сверху он смотрел на себя, лежащего на водах океана и любующегося звездами. Он был здесь и там одновременно. И во сне, как это и бывает во снах, это не казалось ему необычным. Кто-то нежно провел рукой по его щеке, и он повернул голову. Рядом лежала Ольга и одновременно не Ольга. Лакшми, вспомнил Егор, это моя жена и её зовут Лакшми.
– О чем задумался, супруг мой возлюбленный? – спросила его Ольга-Лакшми своим приятным мягким голосом с легкой, еле улавливаемой хрипотцой. Её волосы простирались меж звезд, сливаясь с ними и составляя то, о чем Егор, лежа на океанских волнах, думал как о Млечном пути. Нет, не так. Её черные волосы сливались с чернотой космоса, а звезды Млечного пути мерцали в них, словно бриллианты. Её волосы и были этим бескрайним космосом.
Он улыбнулся ей и ответил:
– Почему все женщины, солнце моё, даже если они богини, так любят задавать этот вопрос мужчинам?
– Потому что мы очень любопытны и хотим, чтобы мужчины ответили, что они думают о нас.
– Даже если это неправда?
– Кому интересна правда о том, что в этот момент мужчина думает, как бы ему починить свою машину? Женщины не хотят такой правды, они любят такую правду, которая нравилась бы им.
Лакшми расхохоталась, и Нараяна невольно улыбнулся навстречу ей:
– Ты опять шутишь и смеёшься надо мной. Кажется, это твое самое любимое занятие.
– Вот и нет. Вы, мужчины, даже будучи богами, не понимаете женских мыслей и не знаете, когда мы шутим, а когда говорим чистую правду. В отличие от нас, женщин, вы, мужчины, просты и прозрачны. Мы читаем вас как открытую книгу, а вы нас прочитать не можете. Мы подаем вам знаки, понятные любой женщине, но вы их не понимаете. А мы из-за этого расстраиваемся, когда любим вас.
– Да, – отозвался Нараяна, – женщины всегда непонятны, даже дочери. Но вы всегда привлекательны для нас, как привлекателен сыр в мышеловке для мыши. Нас тянет к вам, и мы теряем голову, иногда – в буквальном смысле. Не зря же все разведки на Земле и на других планетах активно используют "медовую ловушку", чтобы завербовать нужного человека. Мы, мужчины, знаем об этом, опасаемся, но всегда неизбежно попадаем в расставленный капкан. Вероятно, это выше нас. Интересно, что это понимают и активно пользуются своими возможностями даже совсем маленькие девочки, манипулируя мальчиками как им вздумается.
Смех Лакшми разнесся по просторам Вселенной, порождая магнитные бури и вспышки Сверхновых. Нараяна смотрел на нее, свою вечную подругу, и не мог насмотреться. Любовался и не мог налюбоваться. И Лакшми, зная и видя это, наслаждалась упоительным чувством безраздельного владычества над мужчиной, когда стоит лишь шевельнуть мизинчиком, и он с радостью бросится совершать подвиги, сражаться с драконами и умирать счастливым, прижимая к губам крохотный платочек, как бы случайно оброненный дамой его сердца.
Но в глазах её Нараяна видел и другое: она его никогда не предаст, она всегда останется ему верной, она будет его ждать даже тогда, когда перестанут надеяться на чудо все остальные люди и боги. Ее любовь к нему вечна, как вечна и его любовь к ней. Проживая жизнь за жизнью в своих снах-иллюзиях, кем бы он ни был, когда бы ни жил, он всегда встречал её в самых разных образах. Неизменно всегда было лишь одно – её внешность и ее имя: Ольга или Хельга – Святая. Во всех жизнях она была его светом и его роком, его проклятием и его спасением. Приходила она к нему в виде девочки в школьном коридоре или в виде спившейся бомжихи в подвале, в виде инкарнации Серафима или боевой подруги – она всегда становилась спасением для него и частью его. А когда он выныривал из очередной иллюзии, умирая в придуманном и воплощённом мире, она всегда встречала его здесь, среди звезд, неизменно красивая и ласковая. И когда они сливались во всегда первом, даже если он был миллиардным, поцелуе, их слияние было таким полным, какого никогда не могут достичь мужчины и женщины из его иллюзий, как бы плотно они не прижимались и как бы глубоко не проникали друг в друга. Здесь, в их Вселенной, они просто становились частью друг друга, единым целым, одни новым существом. И от их близости рождались новые Галактики – еще такие смешные в своей юности, как и все дети.
Егор повернул голову и посмотрел на Ольгу, качающуюся рядом на волнах, раскинув руки в стороны:
– Оль, я люблю тебя.
Ольга только сладко зажмурилась, словно кошка. Егор подумал, что, если бы они не лежали на поверхности воды, она бы ещё и потянулась.
– Ну, что, гребем к берегу?
– Ага.
– Кто быстрее?
– А на что?
– На желание.
Ольга хохотнула:
– Знаю я твое желание, оно всегда одно и то же. Ну, ладно, догоняй!
И она рванула саженками к берегу как заправская пловчиха. Егор чуть замешкался, а она уже далеко впереди. Ну, ничего, сейчас он ее сделает!
