А снег все падал и падал, словно в какой-то снежной сказке. Заканчивался 1978 год. В этом году в Женеве возобновились переговоры между СССР и США о ядерном разоружении, и весь мир обрел надежду на жизнь. В этом же году, двадцать пятого июля, родился первый в мире человек "из пробирки", а точнее, в результате искусственного (экстракорпорального) оплодотворения. Девочку назвали Луиза Браун, ребенок родился здоровым. Мир гудел, шумел, смеялся и плакал. Где-то то и дело случались государственные переговоры, расстрелы демонстраций. В западном мире начинались Рождественские каникулы и приуроченные к ним распродажи. Люди врывались в магазины и хватали первое, что подвернется под руку. В Африке все так же голодали люди, которые молились и просили у Бога пищи для своих детей. Бог, который с радостью помогал толстозадой американке найти забытые на полке ключи от ее третьего автомобиля, о чем она с радостью возвещала в церкви, и весь приход благодарно воспевал "Аллилуйя!", почему-то совсем не реагировал на просьбы голодных африканцев. Да и то, что к Богу взывать, работать надо! Вон, белые буры или, как они сами себя называли – африканеры, приехали в Африку, создали там страну, назвали ее ЮАР, и страна процветала ровно до тех пор, пока власть вновь не перешла к черным аборигенам. Так кто виноват в голоде, Бог или лень? У каждого свой ответ на этот вопрос. Только вот, причем здесь дети? Кто его знает, сложно всё…
Егор шёл по белому городу, такому красивому под снежным покровом, и верил, что всё в мире будет хорошо. Иначе нельзя, ведь у него теперь есть Оля. Его Оля.
В это время Ольга, быстро наведя порядок в квартире (впрочем, никакого беспорядка и не было, кроме как на диване), внимательно осмотрев все еще раз, вдруг упала лицом в подушку и в голос заревела. Сама не понимая, то ли от счастья, то ли от горя, то ли просто так – от того и другого разом. Она ни о чем не жалела, лишь вдыхала оставшийся после него запах, одновременно привычный и непривычный. К привычному примешивалось что-то новое, терпкое, незнакомое, но инстинктивно понятное. Так она и лежала, плакала, вдыхала его запах и шептала сквозь слезы: "Я люблю тебя, Егор, очень-очень люблю!".
Потом, вдруг опомнилась, взглянула на часы, вскочила и, открыв форточку, чтобы проветрить комнату, поставила греться чайник. Ей сейчас понадобиться теплая вода. При этом она, то задумчиво улыбалась, то опять пускала слезу.
Спрашивается: о чем же тут плакать? Но кто их, девчонок, поймет? Существа они донельзя загадочные, а потому и не стоит удивляться такой её реакции. Просто примем как есть и запомним.
Август 1987 года, Европейско-Азиатская Федерация.
Наталья Васильевна Норикова, майор Следственного управления ФСБ ЕАФ и без пяти минут жена полковника Немировича, умирала. Нет, не бандитский нож и не пуля шпиона сразили ее. Обычное, если так можно сказать о причине ужасной трагедии, ДТП. Кто виноват, так сразу и не скажешь. То ли она сама, выскочившая на проезжую часть, не посмотрев по сторонам. То ли водитель "Волги ГАЗ-24", выруливший из-за поворота и не успевший вовремя среагировать. Милиция выяснит, но самой Наталье от этого уже не полегчает.
Она так спешила и суетилась все последние дни. Свадьба на носу, а еще столько всего нужно сделать, купить, подшить, прибрать – да всего и не перечислишь! Она верила, что ее свадьба будет первая и последняя. Как и муж – один на всю жизнь. Подруги, уже побывавшие замужем и разведенные, пошучивали над ней, завидуя ее счастью, мол: ничего, не получится с первого раза, будут еще попытки. Но Наташа их не слушала, уверенная, что уж у нее-то точно все будет совсем не так, как у них. Ее Коля совсем-совсем другой! Нет, она была совсем не дура, одна из лучших следователей ФСБ, которой доверяли такие дела, с которыми не могли справиться все остальные. Она понимала, что эти ее мечты могут не сбыться, что жизнь сложнее, но думать об этом не хотела. И правильно делала, нечего здесь думать, надо просто верить и наслаждаться своим счастьем. Счастье в жизни человека – вещь достаточно редкая и быстротечная, иногда измеряющаяся даже не днями и не часами, а минутами. Поэтому счастье надо ценить превыше всего, ибо мы и живем лишь для этих вот ощущений счастья и воспоминаниями о них. А без них нет в жизни никакого смысла, без них жизнь – просто отрезок времени между рождением и смертью, когда умирая, и вспомнить-то особо не о чем.
Вот только для самой Наташи теперь это уже не имело никакого значения. Множественные переломы и повреждения внутренних органов никак не хотели совмещаться с жизнью, сколько врачи ни старались. Так и сказал хирург ее жениху, полковнику Николаю Вениаминовичу Новикову, который должен был стать мужем Наташи ровно через два дня.
