Здесь же и сейчас он задумал нечто гораздо более масштабное. Это была попытка создания людей, подошедших к морально-нравственному гуманистическому, а по сути – христианскому идеалу гораздо ближе большинства населения планеты Земля. Людей, которые заботились бы не только о мощи и лидерстве государства, но при этом никогда не забывали о том, что весь народ, который поручен их руководству, всё население страны тоже хочет жить хорошо, а самое главное – имеет на это точно такое же, как и они сами, право. Таких, которые никогда не забывали бы о том, что они поставлены так высоко только и исключительно для того, чтобы жизнь этих людей их усилиями могла бы стать лучше. Таких, которые не боялись бы принимать непопулярные решения, в том случае, когда видели их несомненную пользу и необходимость для государства и всего народа в ближайшем будущем. Таких, которые свои личные проблемы и "хотелки" никогда бы не ставили выше народного блага.
Скажете, утопия? Ну да, всё верно, это и есть такая попытка воплощения утопии. Но силами, которые невообразимо превосходят силы и возможности человеческие. До идеала, наверное, дотянуть не получится, да и воплощенный идеал сразу идеалом быть перестает, поскольку идеал – это то, к чему можно стремиться. Но что-то близкое к этому, как был уверен Соколов, получиться должно.
Егор вспомнил, как Ольга связывала из нитей своих волос, ошибочно называемых астрономами "Млечным путем" и "нашей Галактикой" эту странную мелодию, проникающую не просто до глубины души, а до глубины истории творения мира, восходя к истории творения человека, и вплетая в неё подаваемые Егором нотки честности, бескорыстия, любви к родине, любви к людям своей родины, ответственности за них, самопожертвования ради них, смелости и уверенности в необходимости достижения поставленной цели. Он скреплял всё это словами в повелительном наклонении, словами, которых никто из людей никогда не слышал и слышать не может. Смеясь, они вместе щелчками пальцев отправляли в черные дыры то и дело пытавшиеся затесаться в мелодию суетящиеся поблизости ноты жадности, самолюбия, тщеславия, гордыни, злобы, ненависти, хитрости и предательства.
Вокруг все полыхало и переливалось цветами, которые не видны человеческому глазу, не воспринимающему эту часть спектра. Ибо глаз человека – достаточно несовершенный оптический инструмент, хотя и уникальный по воплощению. Обнявшись, они целовались, вплетая эти поцелуи в общую мелодию, поскольку любовь во всех ее видах должна быть в этой мелодии доминирующей. И любовь творила, она была художницей и композитором, она выкладывалась до конца в своей гениальной фантазии, творя такие звуки, которые не услышит ухо даже с самым идеальным музыкальным слухом. Это была мелодия Творца, но даже та малость, что была доступна человеческому слуху, поражала своим совершенством, какой-то воистину вселенской гармонией. Звезды, Галактики и Вселенные плыли, кружась в поражающем воображение танце, материя мироздания пела, а пространство и время, играя как дети, менялись местами.
Егор, не в силах оторвать взор от этой картины, одновременно крутил в пальцах нотку беспощадности к врагам родины, колеблясь до последнего – ведь речь идет о таких же людях, которым просто не повезло родиться в другой стране. Наконец, он решился, но еще перед тем, как передать нотку Ольге, быстро добавил в нее меру справедливости и достаточности. Ему не нужны были садисты, ему нужны были воины. Если воин начнет жалеть врагов, он проиграет войну. Но если воин будет проявлять ненужную, излишнюю жестокость, то он превратится в фашиста. Нужна середина, и Егор добавил в нотку эту середину.
Впрочем, если кто-то вдруг решил, что всё именно так и происходило, то он ошибается. Всё было совсем иначе. Как? – Да кто ж его знает? Но как-то было…
Потом они еще долго целовались, а потом опять долго целовались. Впрочем, между этими "потом" они тоже целовались. И только после всего этого Ольга передала ему обычную патефонную пластинку. А когда Егор проснулся утром, рядом на тумбочке в простом белом конверте лежала пластинка с белым "яблоком" посредине, на котором были написаны простым карандашом всего два слова – "хорошо весьма".
Так, может быть, это и был всего лишь сон? Всё может быть, названия не важны, важен результат.
Репродукторы заранее были развешаны по периметру всего полигона, так, чтобы хорошо слышно было в любом его месте. Члены политбюро были уверены, что всё это мероприятие необходимо для того, чтобы, воздействовав через музыку на матрицы присутствующих, сплотить их всех в одну дружную команду единомышленников и повысить доверие у всех к новому руководству партии и государства. И это не было неправдой, но не было и всей правдой. Это было лишь небольшой частью правды или даже, скорее, её следствием. Да и то – побочным следствием.
