О, конечно, это очень современное объяснение, еще пару-тройку десятилетий назад люди так не думали, ибо не было у нас персональных компьютеров, а уж тем более компьютерных игр. Но когда они у нас появились, когда мы получили представление о новом виде реальности – виртуальной, когда узнали, что вот у этого вида реальности точно есть творец (творцы), что она точно не появилась путем случайной эволюции математических символов – единиц и нолей, но есть те, кто пишут программы (судьбы) для каждого игрового персонажа. Мы это знаем совершенно точно. А если так, то почему бы не быть тому (тем?), кто пишет наши судьбы, которые на самом деле всего лишь программы, всего лишь единицы и ноли на чьем-то экране? И когда программа написана и запушена, то персонаж компьютерной игры не может изнутри игры изменить эту программу. И не может даже понять, что это лишь программа. Это можно сделать только извне.
И Егор думал о том, кто написал программу для него? Безымянный программист настоящей реальности, иначе называемый Богом? Если это так, то нет никакого смысла винить хоть кого-то за то, что он такой, какой есть. Просто потому, что он не может изменить свою программу-судьбу. Он был написан как персонаж-алкоголик, точно так же, как и многие другие персонажи нашей (виртуальной?) реальности.
А еще, когда он, в соответствии со своей персональной программой превратился в алкаша и бомжа, иногда ему хотелось резко, очень резко, насколько только можно быстро, обернуться назад. Но он всегда очень боялся это делать, подсознательно ожидая увидеть там ничто – пустоту и темноту, из которой постепенно будут проявляться детали деревьев и зданий. Многие, наверное, помнят те первые компьютерные игры на первых компах со смешным сейчас объемом оперативной памяти. Помните, как это было? Ты резко сдвигаешь руку с мышью в сторону, за пределы прорисованной картинки, а там – ничего, вообще ничего. И лишь через секунду из этого ничего проступают детали нарисованного компьютерного мира. Тугодумные первые компьютеры просто не успевали за движением мыши – не хватало объема памяти, ведь нет никакого смысла показывать то, на что не смотрит сейчас игрок. Просто некому показывать, нет никого.
Вот и он тогда, в минуты просветления, в редкие моменты между тем, когда ты уже почти трезв, и тем, когда тебе становится плохо от похмелья, он думал о том, что существует только то, на что он в данный момент смотрит. Вот этот угол подвала, куда он уставился, есть, а за его спиной нет ничего. Просто потому, что на то, что никто не видит, нет никакого смысла тратить энергию созидания. Вот, когда он туда повернется, тогда там что-то, что он ожидает увидеть, появится. Но при этом исчезнет то, на что он секунду назад смотрел и больше не смотрит. А мы продолжаем думать, что оно там и осталось, находится непреложно, даже когда нас там нет.
Иногда он шел еще дальше и думал, что, возможно, нет никакого творца судеб-программ для каждого конкретного мира и каждого существа этого мира, а что все программы для всех персонажей создаются стандартно и автоматически, в соответствии с какой-то другой программой. Программой, которую когда-то кто-то написал, запустил, а сам уже давно и забыл о ней и занят чем-то другим, гораздо более для него сейчас интересным. Может, вообще уехал куда-то далеко и начал новую жизнь.
А та старая программа, о которой он и не помнит уже, все продолжается работать, крутиться, как заезженная пластинка, вновь и вновь воссоздавая одни и те же звуки. И написанные персонажи дворников, доярок, учителей и алкоголиков с завидным постоянством вновь и вновь появляются и исчезают, раз за разом повторяя свою, написанную кем-то судьбу, не в силах внести в нее никакого изменения, будучи внутри виртуальной реальности. А снаружи тоже никого нет, кто мог бы что-то изменить.
И так же он, как правильный персонаж, раз за разом задавался вопросами о смысле жизни, но лишь только потому, что это прописано в его программе. Есть ли смысл жизни? – Нет. И какой тогда во всем этом смысл? – Никакого. Можно ли это изменить? – Нельзя. А зачем тогда…? – Да, пошёл ты со своими долбанными вопросами, алкаш конченый, философ доморощенный, дебил!
Да. А потом он умер в подвале. Впрочем, я повторяюсь. Обширный инфаркт, как и обещал ему незнакомец в кафе.
