Вселенский вздох облегчения не укрылся от кошачьего слуха Квазимодо, но его рычание поглотил шум двигающихся стульев, топот сапог, шуршание сигаретных пачек, металлический звук портсигаров, щёлканье нетерпеливых зажигалок, нечленораздельное гудение, в которое превратился микс человеческих голосов. Курилка манила, точно задранный подол платья, и распахивала любовные объятия маниакальным глотателям дыма. Никотиновое облако качалось в унисон со свисающей лампочкой, заливающей мягкой желтизной довольные лица курильщиков, некоторые из них даже казались одухотворёнными. Чувство долгожданной радости фиксировала, как правило, дебильная, растёкшаяся во всё лицо, улыбка. Эти минуты были божественны: казалось, сам святой дух сошёл на землю. Всех хотелось любить. Вот что делает вовремя закуренная сигарета!
Первая затяжка всегда жадна и глубока, порою на треть или даже половину сигареты, всё зависит от никотиновой жажды. Дым на несколько секунд задерживается в лёгких, а затем выходит мощной струёй вместе с выдохом облегчения. Следующие глотки уже менее глубоки, но начинается смакование каждой затяжкой: дым выпускается облачком, аккуратно растущими колечками, тоненькими через нос струйками. Однажды я видел, как курильщик выпускал дым из ушей и был похож на заблудившегося среди людей Фавна. Многие выпускаемым дымом чертят только им понятные фигуры, фантасмагорические объекты, лунно-марсианские пейзажи, китайские иероглифы, тающие в вечернем воздухе неизвестные письмена. Обрывки абракадабр уносит ветер. Весь свой дым я посылал Мине: «Люблю, задыхаюсь без твоих губ, скучаю и грущу, целую каждый твой вдох и след, который оставляет вдох. Я всё оставляю тебе, каждую клеточку, свет, через который видно эту клетку; миг, который ты мне подарила…» Я знал, что она читала все мои мысли, потому что мысли были одного содержания. Она властвовала над моим мозгом и жалела, что он слишком открыт для всякого говна. Мина всегда жалела меня. Она была старше на пять лет, это для неё всегда казалось много.
Сигарета в армии – больше, чем сигарета. Она больше, чем вселенная, выше, чем бог, слаще, чем женщина. Нет ничего больше сигареты и больше страдания без сигареты, потому что она больше самой себя, любовь к ней всесильна и безнадежна. Сигарета – не смысл жизни – жизнь. Мягкие аморфные тела не подозревают об этом, но включаются в никотиновый процесс – любовь не сворачивается и не затухает. Нет, лучше счастливчиков, чем курильщики! Они выше баб, денег, славы: они получают, то, что хотят, не деньги с бабами и славой – банальную сигаретку. Они счастливы, потому что курят. Бабы, Деньги, Слава им завидуют, потому что лишены последней затяжки. Курильщики задыхаются от счастья, они счастливы много раз в день и могут сделать счастливым незнакомца, у которого внезапно кончилось курево. Сигарета сближает и вдохновляет. Любое самое маленькое дело начинается с большого перекура.
А какие чудные рассветы встречают курильщиков! Чашечка утреннего чёрного кофе источает вдохновенный аромат, который смешивается с желанным сигаретным. Желтозубые улыбки смакуют эту волшебную смесь и настраивают грядущий день на позитив. Ведущие здоровый образ жизни считают дешёвкой такое призрачное счастье. Но что они понимают!
В курилке замполит Соловьев, втихаря, переговорил с каждым членом дивизионной парторганизации. Он волевым решением назначил участников прений:
– Ребята! Надо что-то делать, иначе ленинская комната станет нашей братской могилой.
Среди привлеченных к прениям «счастливчиков» оказался и я, на галерке отсидеться не получилось: страна звала в штыковую или хуже того – на амбразуру. Я понял, что вместо гранаты, меня бросают под танк и снова позавидовал Пашке. Я был готов оттащить три караула подряд, что противоречит уставу, но я всё равно был готов: лишь бы не участвовать в этом блядском собрании.
К всеобщему удивлению прения начались и закончились быстро. Василий Перчик предложил объявить коммунисту Филиппову выговор без занесения в учётную карточку за ошибочное понимание личной жизни в эпоху перестройки. Никакой начальник штаба не захочет расставаться с грамотным комбатом.
– Выговор не триппер – носить можно, – так прокомментирует своё действие Перчик во время очередной партии преферанса. – Ты уж, Игорь Акимович, не обижайся.
– Не триппер, – ответит Филиппов и прицепит Перчику паровоз из четырёх взяток на мизере.
