На этом сообщения заканчиваются. Я улыбаюсь так широко, что начинают болеть скулы. Внезапно мне не кажется таким страшным, что мне достается от Кэлвина «я-лучше-тебя» Рольфа.
– Ты улыбаешься. Что это? – Гейл встает на цыпочки, чтобы подсмотреть сообщения, но я выключаю телефон и убираю его в карман прежде, чем она может прочитать про меня в душе. – Это та девушка из «Гавани»?
– Нет, просто кое-кто знакомый.
– Случайный? – Гейл поднимает брови. – Незнакомец? Ты не думаешь, что она может быть тем, кто…
– Она не крыса. Я иду переодеваться.
Я ухожу из звукового павильона. Гейл идет следом, у нее куча вопросов. Вечерний воздух влажный и липкий. Я пересекаю площадку к трейлеру-костюмерной. По другую сторону цепи, огораживающей площадку, девчонки выкрикивают мое имя.
– Я люблю тебя, Дэриен! Посмотри сюда! Дэриен!
Я оглядываюсь, натягиваю маску Дэриена Фримена и машу им. Они визжат от восторга.
– Не надо с ними общаться, – хмурится Гейл.
– Я только здороваюсь. Уже и это нельзя?
Она вымученно улыбается фанатам, плотно сжимает зубы.
– Только в присутствии телохранителя.
– Вечно ты все портишь.
В костюмерной Ники, менеджер по костюмам, вытряхивает грязь из костюма Кэлвина, что-то хмуро бормоча. Конечно, обязательно было прийти и испортить ему настроение, и оно испортится еще сильнее, когда я скажу, что пуговица на кителе почти оторвалась. Та же самая пуговица. Опять.
– Мне стоит беспокоиться об этой девчонке? – спрашивает Гейл, следуя за мной к стеллажам с костюмами.
Я решаю подождать и сказать Ники о пуговице завтра. Сделаю вид, что пока не заметил, я же актер!
– Не думаю, – я стряхиваю куртку и беру вешалку.
Подозрение искажает ее лицо.
– Как вы встретились?
Я пожимаю плечами.
– Интернет?
– Вроде того.
– Дэриен! – в ужасе выдыхает она.
– А что? Это круто.
– Это не круто, – с нажимом настаивает она, а я вешаю костюм под табличкой Фримен. – Да ты даже не знаешь, кем она может оказаться.
– Она забавная, милая и заботливая. – Я отстегиваю оранжевый воротник и начинаю расстегивать рубашку, выдергивая ее из штанов. И одновременно думаю о девочке на другом конце сети. – А еще она честная. На самом деле мне кажется, я хорошо ее знаю.
– Вы говорите о… – Гейл обводит рукой вокруг.
– О трейлере с костюмами? – Я улыбаюсь в ответ на ее каменный взгляд. – Шучу. Понимаю, что ты имеешь в виду, и нет, не особо. В смысле она не знает, что я – это я, если ты это имеешь в виду.
– Ты ей врешь?
– Нет, не вру, – быстро отвечаю я. Хотя теперь задумываюсь, правда ли это. – Она просто предположила, что я, ну, не знаю, нормальный. А я ее не поправил. И не надо так на меня смотреть.
Она все равно смотрит на меня неодобрительно, словно бы она моя мама или что-то вроде того. Хотя моя настоящая мама так себя никогда не вела. Предположительно. Я снимаю рубашку, мускулы на руках болят после сегодняшних сцен с мечами.
– Я расскажу ей. Когда-нибудь. Я просто хотел, чтобы кто-то обращался со мной как с нормальным человеком.
– Ой-ой-ой, известный актер с застрахованными кубиками пресса хочет быть нормальным, – Гейл закатывает глаза. – Да ты никак втюрился, Дэриен.
– Да расскажу я ей. Когда до этого само дойдет.
– Нет, ты должен все прекратить, – говорит Гейл.
– Прекратить? – Встревоженный, я чуть не роняю рубашку. – Почему? Это нечестно!
– Мне плевать, честно или нет. Все для твоего же блага, и ты это отлично знаешь. – Она смотрит на меня в упор.
– Ты кто, моя мама? Ты не можешь указывать мне, с кем общаться.
У нее дрожит рот.
– Если не я, то Марк. – Да у нее правда дрожит голос. – Я не хочу больше проблем. Больше никаких фотографий, никаких…
– Знаю, – отвечаю я. – Знаю.
Мне противно заставлять Гейл командовать. Ей это не нравится, она едва выдерживает. Но, однако, она права: то, что я делаю, глупо, опасно и не может длиться вечно.
А где-то там Элль.
– Хорошо, – бормочет она, скорее, сама себе, и проверяет телефон. – Лонни встретит тебя у выхода. Не подведи его.
– Хорошо, хорошо, вас понял. Стоп, заберет меня? А ты?
Гейл смущенно вспыхивает.
– Ну, я, собственно… у меня… я иду…
– У тебя свидание! – обвинительно вскрикиваю я. – У тебя свидание, и ты меня бросаешь!
Она шикает и зажимает мне рот, заглушая остаток слов. Если Марк узнает, что она с кем-то встречается, пока я на работе, то придет в бешенство. Не то чтобы ей нельзя, но во время съемок лучше не стоит.
– Не говори этого вслух!
Я отталкиваю руку и улыбаюсь.
– Это тот осветитель?
Она краснеет до состояния свеклы, я смеюсь.
– Это осветитель! Предательница!
– Да тихо, ты! Ни слова больше – или я…
