Я не шевелюсь, она распахивает пассажирскую дверь, хватает сумку и следом вытаскивает меня. Подталкивает по ступенькам, распахивает переднюю дверь, заводит внутрь и вниз, в подвал, где расположилась чистенькая и на удивление уютная комната с креслами-мешками, стопкой пластинок и погнутой стойкой с телевизором. Стены покрывают модные плакаты с моделями в ярких цветастых одеждах, некоторые – из журналов, которые она читает, а на большинстве – Дэвид Боуи. Я опускаюсь на зеленый мешок, чувствуя на себе испепеляющий взгляд короля гоблинов. Мешок подо мной тихо шипит, пахнет как старый футбэг, который долго пинали. Изнутри вырывается облачко пыли.
– Ну что, давай вводную. Что мне нужно знать? – спрашивает она.
– М-м-м, – я не совсем понимаю, что она имеет в виду, – о шитье?
– О шоу! Расскажи, о чем речь.
– Правда?
– Ну конечно. Если буду шить этот костюм, я хочу сделать это правильно.
– Ну, там пятьдесят четыре эпизода.
– Так начнем с первого? – спрашивает она и включает телевизор.
– Мы разве не шить собирались?
До конвента осталось немногим более двух недель, и, как бы здорово ни было получить помощь, я вовсе не уверена в том, что Сейдж хватит терпения довести дело до конца.
– Да, но нельзя же шить с выключенным телевизором. Это скучно. – Она разворачивает китель и встряхивает его. – Ты принимаешь правление, капитан, а я начинаю работать над нашим шедевром.
Я переминаюсь с ноги на ногу и раздумываю.
– Элль? – Сейдж оглядывается.
Дело в том, что я еще никому не пересказывала «Звездную россыпь». Всегда были только папа и я, да еще люди в интернете, которых я просто знаю по «СтрелкуПовстанцев», но не лично. Меня охватывает волнение, как когда «Просперо» разгоняется до скорости света, направляясь в неизвестном направлении. Я поднимаю с пола пульт.
– Давай наш курс начнется на третьем эпизоде. Потом перейдем на первый, потом перескочим на двенадцатый, а потом двадцать второй.
– Э-э-э, почему?
Я медленно моргаю. Точно. Я говорю не с фанатом, а с будущим фанатом. Надо объяснить правила «Звездной россыпи».
– Телесериал был создан для синдиката. Повествование в нем нелинейное, события происходили тогда, когда приходили в голову авторам. Мы же будем смотреть их в хронологии «Звездной россыпи».
– Да, – она смеется. – Точно! Я сделаю вид, что все поняла.
Она идет к небольшому рабочему столику в углу, где, к моему счастью, есть даже швейная машинка, и достает коробку с инструментами. Я пролистываю различные потоковые каналы, нахожу тот, по которому идет «Звездная россыпь», выбираю эпизод и отползаю обратно к моему мягкому зеленому трону в ожидании начальных титров. Я не могу не оглядываться на Сейдж, которая разбирается с папиным кителем.
Она обращается с ним очень нежно, словно бы каждая нить – из чистейшего шелка, проводит пальцами по швам так, словно знает китель так же хорошо, как и я. Накрахмаленные фалды уже утратили жесткость, воротник потрепался, но она разглаживает их, изучая крой.
– Отлично, – Сейдж жестом велит мне встать.
Я нажимаю на «паузу» и встаю. Она кивает и принимается сновать вокруг меня, поднимает одну руку, потом другую, измеряет все, от талии до шеи. Закончив, выворачивает один рукав кителя наизнанку, что-то отмечая на нем мелком и закалывая все маленькими сборками. Закончив, она кладет китель на пол, выуживает из коробки ножницы, расслабленно-сосредоточенно подносит их к прочерченной линии. Наверное, так выглядит серийный убийца, наводящий ужас на все человечество, когда начинает разрушать что-то красивое.
– Стоп! – кричу я. – Что ты делаешь?
Она косится на меня.
– Перешиваю, Элль.
– Ты же разрезаешь его!
– Чтобы перешить.
– Но…
Она вздыхает.
– Послушай, ты хочешь, чтобы он на тебе хорошо сидел, или нет? Я же сказала, нельзя ушить просто так, необходимо все распороть. Или останавливаемся и ты пытаешься выиграть на одной ностальгии, или дай мне это переделать и помочь тебе одержать победу.
Я раздумываю, перевожу взгляд с нее на китель. Может быть, она права. Сжав губы, киваю и позволяю разрезать аккуратные швы, которые мама сшивала годы назад. Я наблюдаю, как нитка за ниткой Сейдж распарывает историю моих родителей. А по телевизору идут начальные титры «Звездной россыпи».
В середине третьего эпизода с верха лестницы раздается хриплый голос:
– Сейдж! Ты внизу?
– Да, мама! – отвечает она.
Я слышу шаги вниз по лестнице, но ничего не говорю, поскольку заперта внутри кителя, а из меня торчит лес булавок. Я не могу подвинуться ни на дюйм.
На нижней ступеньке появляется седеющая женщина. Она так же сильно удивляется, увидев меня, как и я при виде нее, но потом тепло улыбается.
– А, Элль, верно?
– Да, мисс Грейвен.
– Пожалуйста, называй меня Винона. – Она протягивает руку. – Мама Сейдж.
– Думаю, она это и сама поняла, – Сейдж скрещивает руки на груди. – Тем более что это ты ее наняла.
– Она могла бы подумать, что я твоя сестра. – Мама Сейдж с шепотом наклоняется ко мне: – В барах меня все еще просят показать документ.
Сейдж закатывает глаза.
– Не давай ей раскрыть рот, – продолжает ее мама. – Она сентиментальная болтушка, несмотря на волосы и макияж.
