– А как насчет этого? – Я выуживаю телефон из кармана куртки и поднимаю его. – Я ничего не скажу Марку, если и ты ничего не скажешь.
Я подбадривающие поднимаю брови. Гейл закусывает губу, явно застигнутая врасплох. Но кем бы ни был этот парень, наверное, он того стоит, потому что она кивает.
– Это плохая идея, тем не менее ладно.
Убедившись, что все распоряжения на вечер сделаны, Гейл выходит, сообщая Ники, что я в трейлере. Вот предательница!
Я не успеваю заметить, когда передо мной возникает Ники и выхватывает рубашку из рук.
– Как можно просто так ее повесить?! – визжит он, к тому же, учитывая его комплекцию, очень высоким голосом. – А где китель? Ты его не запачкал?
Он выхватывает у меня китель и рассматривает с расстояния вытянутой руки. Сразу замечает почти оторванную пуговицу, его усы кривятся.
– Толстеешь?
– Нет, – говорю я решительно, снимая штаны. – А если и так, вам ли обвинять? В меня суют столько белка.
Он фыркает, еще раз оглядывает мускулистый шмат мяса, которым я стал, решительно разворачивается и направляется к швейному столу, где чинит потрепанный китель. Я надеваю нормальную одежду: спортивные шорты, футболку с надписью «Смотри. Целься. Пли», толстовку и ухожу прежде, чем он заметит грязную бахрому на штанине. Снаружи девочки продолжают выкрикивать мое имя, но я натягиваю капюшон и иду к переднему входу, где небольшая группка фанатов до сих пор поджидает с плакатами и футболками с надписью «Я ♥ Дэриен».
В ожидании Лонни я достаю телефон. Сообщения от Элль освещают ночь вокруг меня. Последнее отправлено три часа назад. Она, должно быть, в ужасе. Я открываю клавиатуру и пытаюсь придумать что-нибудь умное.
Часто думаешь обо мне в душе?
Нет, так писать нельзя. Я жму на «бэкспейс».
Заверяю тебя, Карминдор бы позавидовал, увидев в душе меня.
Нет, тоже не то. Я снова все стираю, иду к краю съемочной площадки. У меня в голове проскальзывает еще несколько вариантов ответа. В некоторых фигурирует она в душе. А это глупо, я ведь не знаю, ни как она выглядит, ни сколько ей лет, ни откуда она. Я даже не пытался это представить. Наверное, все время думал о ней как о Принцессе Амаре.
Наконец, дойдя до выхода, я придумываю несколько слов и печатаю то, о чем не пожалею с утра.
23:13
Скучно и неинтересно, но хоть что-то. И вовремя, потому что, едва я отрываюсь от телефона, джип размером с танк с Лонни за рулем подруливает к воротам.
– Шеф, – говорит он с кивком, когда я сажусь.
– Привет, – отвечаю я.
Тихо, если не считать тихого ворчания национального радиоканала. Как только я засовываю телефон в карман, сразу же раздается тихий сигнал ответа, перекрывающий шелест радио. Она все еще не спит?
– Девушка?
Я с удивлением поднимаю глаза на непроницаемое лицо Лонни, впрочем, как всегда. Словно его обучили избегать любых проявлений эмоций. Я даже не знаю, что на это ответить, поэтому достаю телефон, его экран освещает мое лицо.
– Я много о тебе думаю.
Снова блокирую телефон. Наверное, выгляжу смущенным или сбитым с толку, потому что в зеркало заднего вида замечаю, как поднимаются брови Лонни.
– Так и думал. – Он выпрямляется на водительском месте. – Это всерьез?
Почему-то я не могу ему врать.
– Да. Всерьез.
Он кивает.
– Не волнуйся, шеф. Секрет в надежных руках.
Мы стартуем в ночь, я перечитываю сообщение Элль. Холодный душ – не такая уж плохая идея.
За последние семь дней я здорово научилась прокрадываться обратно в дом. Сейчас уже почти девять, скоро отбой, но шить плечо оказалось сложно. Сейдж то и дело заставляла меня примерять китель, чтобы поправить булавки и правильно уложить все складки. К тому же, что уж притворяться, нас несколько отвлекает просмотр «Звездной россыпи». Но у нас в запасе еще неделя, если, конечно, больше ничего не произойдет.
Кэтрин простреливает меня взглядом с дивана, едва я появляюсь в двери. Ее темные глаза следят за мной по коридору к лестнице. У нее в руках «Свадебный» Vogue и бокал вина.
– И где ты была? – раздается холодный голос, когда я уже почти пересекла коридор. – Девочкам пришлось самим отмывать чердак.
– Как и вчера, отмывала фургон.
Я смотрю вверх на лестницу. Добраться бы до своей комнаты. Больше мне ничего не надо.
– Все еще?
– Да, мэм. И на завтра еще работы осталось. – Я громозжу одну ложь на другую. – Знаешь, сложно соблюдать нормы санитарии.
Она подливает себе вина.
– Я же говорила, что в фургоне работать ужасно. В загородном клубе тебе бы не пришлось выполнять такую жуткую работу.
Я натягиваю улыбку на лицо.
– А я и не против, – я бегу наверх, прохожу мимо закрытой двери комнаты близняшек.
Вдруг дверь открывается.
– Эй, привет, можешь нам немного помочь? – Хлоя приятно улыбается. Так улыбается кошка, глядя на канарейку.
– Да нет, все хорошо, – кричит Калли из глубины комнаты. Ее голос звучит странно. – Нам не нужна помощь!
