– Говорят, в это время года на обсервационной палубе очень хорошо, – улыбается он.
– Только с южной стороны от Метрона, – отвечаю я, возвращая ему плакат. – Спасибо, что пришел.
Я смотрю на следующего фаната.
«Смотри вперед, только вперед», – повторяю я мантру самому себе.
Не вздумай оглядываться.
Лонни нависает над нами, пока Брайан не выскальзывает из очереди. Он еще некоторое время остается в моем поле зрения. Телохранитель показательно поигрывает костяшками пальцев. Наконец Брайан исчезает. Надеюсь, последний раз.
Наверное, это влияние славы. Она уничтожает все вокруг тебя, и даже для лучшего друга ты становишься именем, а не человеком, звездой, а не личностью. Может быть, так и сложится моя жизнь.
Но что будет с Элль? Произойдет ли то же самое, когда она узнает, кто я такой? Она и так уже ненавидит Дэриена Фримена, возненавидит ли она и меня? Я смотрю на парня, который когда-то продавал вместе со мной карточки Покемонов за мусорными баками кафетерия, и гадаю, действительно ли хочу снова проверять это. Все закончится так же. Может быть, даже еще хуже, потому что у меня воникли чувства к Элль, глубокие чувства, и я понимаю, что именно от этого меня предостерегала Гейл. Не потому, что незнакомка, не потому, что может оказаться плохим человеком, а потому, что она обычная. Как все остальные.
И, как все остальные, она, возможно, не поймет.
Гейл наконец заканчивает разговор и подходит ко мне.
– Ну и как дела? – весело спрашивает она.
Я натянуто улыбаюсь.
– Просто отлично, – и показываю мой телефон. – Отыскался.
Последнее сообщение, которое я, то есть Брайан, отправил, довольно грубое. Это прощание. Но главное меня убивает то, что это правда. Я не могу с ней больше встречаться. Что там сказала Элль о вселенной невозможного? Тогда я над этим посмеялся, а теперь не уверен, что это так уж глупо. Моя жизнь невозможна. Мое счастье невозможно.
А мы с Элль? Вместе? Наверное, это самое невозможное из всего.
Гейл резко вдыхает.
– Невозможно! Где же он был?
– В кармане, – вру я.
Гейл с облегчением выдыхает.
– Слава богу. Ну что, готов?
– Готов к чему? – Я пытаюсь смотреть прямо. Приветствую очередного фаната, протягивающего мне что-то, похожее на мою куклу. – Боже мой, из меня теперь куклы делают.
– В чем вообще смысл конвента? – покачивает головой Гейл и берет меня под локоть. – Идем, Карминдор. Тебе еще конкурс судить.
Я разглаживаю многочисленные ярды ткани цвета ночного неба, пытаясь скрыть дрожь в руках. Перед заляпанным зеркалом Сейдж возится с моими волосами. Они никогда не ложатся так, как хочешь. Послушно заплетаться в косу они не желают. И сегодня не стало исключением. Когда заколка опять выпадает из прически, она вскидывает руки.
– Извини. Надо было сразу предупредить, у меня ужасные волосы.
Я провожу пятерней, чтобы расплести остатки косы, но волосы оплетают руку, и чем больше я тяну, тем туже затягиваются узлы.
– Десять минут! – кричит ассистент. – Всех участников прошу пройти за кулисы, в очередь!
Сейдж ругается.
Остальные Амары, Юци и Карминдоры – некоторые тругендерные, некоторые кроссгендерные, некоторые строго каноничные – носятся вокруг нас и убегают. Остается только одна Амара. Интересно, там ли мой Карминдор? Наверное, должен быть. Либо среди участников, либо на панели, либо еще где-то в этом роде. Иначе бы не стал писать мне о конвенте.
Вторая Амара поправляет перед зеркалом черную помаду. Потом отрывается и оглядывается на меня.
– Боже! Извини, это, может быть, очень странный вопрос. Ты – та самая девочка, автор «СтрелкаПовстанцев»?
– Я, э-э-э, да, – я слишком поражена, чтобы смущаться.
– Боже, я обожаю твой блог! Обожала еще до того, как он стал популярным.
Она заключает меня в объятия, хотя я ее не знаю. Она комментирует или только читает? Да какая разница? Объятия кажутся искренними, дружественными, и я отвечаю.
– Я узнала тебя по аватарке – надеюсь, это не слишком странно?
Она делает шаг назад и смотрит на мой наряд: многочисленные ярды ткани Амары, дополненные папиными золотыми эполетами.
– Это твой костюм? Тот, о котором ты писала в блоге?
– Типа того. Папин и мамин, смесь. Но это неважно. Здесь все так здорово! – Я чуть медлю с ответом и направляюсь к выходу на территорию конвента. – Все в точности так, как мечтал папа.
– Папа? – девочка задумывается.
– Он основал «ЭкселсиКон», – поясняю я. – Ну, один из основателей.
– Подожди, ты дочка Робина Виттимера?
Я киваю.
– Да. Кстати, ему бы понравился твой наряд. Он потрясающий. Выглядишь совсем как Амара.
– Спасибо, но… – Она скользит взглядом по всей длине моего платья, подмечает порванную униформу и сломанную крылатую звезду, отсутствие короны, а потом, к моему изумлению, снимает свою корону.
– Вот, так-то лучше. – И надевает ее на меня.
– Что? Я не могу это принять! – Я осторожно ощупываю корону.
Она поднимает руку.
– Не отказывайся. Я каждый год приезжаю на этот конвент. Обожаю его. Воспринимай это как благодарность.
