Я дочь моих родителей. Внезапно приходит понимание, что в этой вселенной они тоже живы. Они живы через меня. Я складываю руки пистолетом, целясь в потолок, поднимаю голову, смотрю на ослепительные прожекторы и воспламеняю звезды.
Это ее глаза. Она смотрит на тебя так, словно все время в мире твое, но тебе все равно его не хватает. Взгляд у нее уверенный, плечи подняты высоко, хотя на ней весь груз Федерации. Волосы сияют рыжим, как умирающее солнце, вьющиеся вокруг Золотой Короны и дикие.
Она идет медленно и уверенно. Сияющие каблучки цокают по сцене, платье развевается вокруг нее, хлопает, ярды и ярды вселенной, обернутой вокруг ее изгибов и углов. Тонкий от напряжения рот выделяется на бледном лице жесткой темной линией. Она останавливается в центре, поднимает руку в форме фазера, целится в небо, а потом поднимает глаза на меня.
И взгляд затрагивает какую-то знакомую струну, но я никак не могу понять, где я мог его видеть. Наверное, в самом сериале у Принцессы был такой же взгляд, так же поднято лицо и расслаблены плечи.
Определенно в последнем эпизоде.
На ней бальное платье Принцессы Амары, как то, в котором была Джесс в сцене, где мы восемь часов танцевали по пеплу. Но эта Амара другая, изменившаяся, один шажок в сторону. Так, наверное, она бы выглядела на другой стороне Великой Черной Туманности. Не просто Принцесса, а командир «Просперо». Капитан собственной жизни в кителе Карминдора, накинутом поверх плеч. Жесткий воротник, накрахмаленные фалды, летящие за ней, кончики их сверкают золотистой пыльцой, как хвост кометы.
Ее китель того самого синего цвета, который видно на рассвете – он идеален. Тот самый оттенок. Медные пуговицы наполированы, сияют, но не потому, что новые, а просто за ними хорошо ухаживали. Крылатые звезды в петлицах мерцают в огнях сцены.
Это Амара. Настоящая Амара. Та, в которую влюбился Карминдор. Та, на которую он бы оглянулся двумя секундами раньше. Она заставила меня вспомнить, почему я влюбился в «Звездную россыпь» – гипотезу, что в каждой вселенной, в каждом мире есть Карминдор и Амара.
В любой вселенной, в любом мире, кем бы мы ни были, мы – это они. А они – это мы.
Я перевожу взгляд на двух других судей. Они завороженно смотрят на нее. Я широко улыбаюсь. Все правильно? Я хочу им сказать: это в точности мои мысли.
Как только спускаюсь со сцены, я встряхиваюсь, пытаюсь расслабиться. Такое ощущение, будто я только что прикоснулась к проводу под высоким напряжением. Я это и сделала. Вышла туда. Я смотрела на судей, слепая, как летучая мышь, и изо всех сил надеялась, что достигла зрительного контакта хотя бы с одним из них, поймала взгляд хотя бы одного из них.
Еще я немного надеюсь, что Дэриен Фримен меня не узнал.
– Ваше высочество, – полушепотом обращается Сейдж, бросаясь ко мне. Мы обнимаемся, она ликует, выбрасывая руки в воздух. – Это было звездно! Ты звезда! Все звездные! Были другие хорошие конкурсанты, но, боже мой, у меня хорошее предчувствие. Правда, очень хорошее! Неужели?
– Кажется, я отключилась, – шепчу я в ответ. – Как думаешь, Хлоя меня узнала?
– Не узнала, – раздается голос Калли позади нас. – Я в последний момент написала ей, что возникла проблема с моим костюмом, поэтому ей пришлось выйти из зрительного зала. Скорее всего, она уже не вернется.
Я смотрю на Калли удивленно и благодарно.
– Спасибо.
– Не за что, – она покачивает головой. – Я этого не заслужила. И не скоро заслужу.
– Участники!
Ассистент зовет всех обратно на сцену. Сейдж последний раз обнимает меня и шепчет: «Удачи». Я торопливо возвращаюсь под яркие, слепящие огни. Смотрю на нее за кулисами, не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. И в этот момент понимаю, что, выиграю или нет, мне все равно. Мы справились, мы приняли участие. Этого не отнять.
Третье место отдают Юци, он выглядит в точности как на плакатах фильма. Не мне. Я знала, что это не буду я, тем не менее немного надеялась. Я же неплохо прошла. Снова смотрю на Сейдж. Почему она до сих пор улыбается? Знает что-то, чего не знаю я?
Это просто горячка соревнования. Нас сорок три, а победителей всего трое. Калли стоит рядом со мной, нервно моргает.
– Ненавижу это, – шепчет Сейдж. – Напоминает соревнования по теннису.
– Папа говорил, что это лучшее чувство в мире. Я смотрю на толпу, сердце колотится в ушах, дышу очень отрывисто.
Калли странно смотрит на меня.
– Что именно?
– Быть своим любимым героем.
– Мне все равно, выиграю ли я или нет. Я просто рада, что я здесь, – шепчу я в ответ.
– Я бы хотела лучше его знать, – говорит она, кусая ногти, – хотела лучше знать «Звездную россыпь».
– С этим могу помочь, – предлагаю я.
Она смотрит на меня.
– Правда?
– Правда, мы с Сейдж можем.
У нее на щеках появляется румянец.
– Я бы не отказалась. Она собирается спросить что-то еще, ее лицо взволнованно, но тут ведущий оглашает:
– Второе место занимает номер 42, Принцесса Федерации Черной Туманности Амара.
