— Ты не убьешь меня, Эдди, — осклабился Хотли. — Ты трус и всегда был трусом.
— Даже такому человеку, как я, надоедает бояться, — ответил Эдди. — Я убил троих, а сейчас прикончу и остальных. Ну, что бледнеешь? Каково жить в страхе? Неприятно, верно? Потому и надоедает.
Эдди отошёл от стены и задумчиво посмотрел на нас, но взгляд его был холодным и жёстким. Хотли испуганно смотрел ему в спину.
— Ну, послушай, Эдди, — пробормотал он уже совсем другим тоном. — Ну, мы же с тобой всегда ладили, а? Хочешь, я тебе заплачу? Сколько? Я отдам всё. И буду платить тебе дань. И буду на тебя работать. Я… Мы будем твоей охраной…
— Не хочется признавать, что твоё время ушло, верно, Хотли? — Эдди обернулся и вдруг подскочил к самой стене, так что бандиты отпрянули назад. — Ты не знаешь, как долго я ждал этого, Дракон Хотли! Как страстно я лелеял мечту однажды загнать тебя и твоих уродов в угол и увидеть в ваших глазах страх! Мне смертельно надоело трястись при одной мысли о швали с улицы! Но я не надеялся, что доживу до этого. И ты думаешь, что я откажусь от своей мечты? Хотли, ты знаешь, что такое мечта?
Бандит испуганно смотрел на него.
— Ты боишься? — тихо спросил Эдди, снова отступая. — Значит, бог ещё не покинул этот несчастный город. Или, может, он возвращается? Но ты его не увидишь, потому что скоро ты проснёшься в аду, и надеюсь, что твой ад будет похож на тот, в котором жил я.
— Эдди… — умоляюще забормотал Хотли, в то время как его приятели толпились вокруг и тупо смотрели по сторонам.
— Кто твой заказчик? — словно вспомнив о чём-то важном, спросил Эдди.
— Я не могу, — замотал головой бандит. — Он же убьёт меня…
— Ты итак умрёшь! — рявкнул Эдди. — Это решено! Но прежде ты скажешь мне, кто велел тебе убить моих друзей.
Он стоял перед прозрачной стеной в своем красном наряде и смотрел на пленника, которого обещал убить. В этом не было ничего гротескного, скорее, что-то жуткое. Из игривого паяца он вдруг превратился в безжалостного палача, и Хотли даже не пришло в голову попытаться выторговать себе хотя бы отсрочку.
— Это молодой Хулст… — потея, пробормотал он.
— Генри? — недоверчиво взглянул на него Эдди. — Зачем это ему?
— Я не знаю. Сперва он велел последить, не будет ли кто-нибудь расспрашивать об этом парне, художнике. А потом прямо сказал: двое — парень и девица. Дал приметы.
— Сколько он тебе обещал?
— Миллион кредов.
— Солидно… — Эдди опустил голову и, развернувшись, пошёл к пульту. Там он остановился и устало опёрся об него. В тот же миг раздались вопли, и в «аквариум» со всех сторон хлынули клубы серого газа.
— Эдди! — крикнула я, решив, что он случайно нажал что-то, но он молча взглянул на меня, и я поняла, что он знал, что делает.
— Эдди! — гремел из динамиков срывающийся отчаянный вопль Хотли. — Мы же всегда были друзьями! Я же даже не сказал никому о той девчонке, что ты купил у меня прошлым летом! Эдди, ты же знаешь, что бывает с теми, кто устраивает своим клиентам такие развлечения! Я всё понял, ведь девчонку больше никто не видел. Но я никому не сказал, Эдди! Никому!..
— Заткнись… — тихо произнёс тот и выключил динамики.
— Зачем ты это сделал? — спросил его Кристоф.
— Какая разница. Они уже мертвы… Идёмте наверх.
— Погоди, — остановил его Кристоф. — Ты ведь не уехал отсюда не потому, что боялся перемен, а потому что хотел отомстить, так?
— Я хотел отобрать у них этот город, Крис, — произнёс Эдди. — Они отняли у меня полжизни, детство, юность, честь, уважение к себе, всё, что могли отнять. И я не мог сбежать и оставить им всё это. Я не знал, как я буду действовать и буду ли вообще, но я хотел этого, хотел все пятнадцать лет, что провел на этой улице. Фредерик не верил, что я смогу. Он знал, что я трус. Он считал, что для меня лучшее — это сбежать и начать всё сначала, но я не мог. Я предпочитал сидеть у него за спиной и мечтать о мести. А потом его не стало, и я понял, что у меня больше нет сил бояться. Вот и всё.
— И ты убил десять человек.
— Это был единственный способ остановить их. Я не получил от этого удовольствия, которого ждал, но я не жалею о содеянном. Мне ещё многих придётся убрать с пути, чтоб добиться своего, но у меня есть время, и теперь есть силы.
— Это — порочный путь, Эдди.
— Предложи мне другой и, если он будет таким же надёжным, то я с радостью воспользуюсь твоим советом. Молчишь? Это Киота, Крис, это Луарвиг. И иначе здесь нельзя. Я не смогу спать спокойно, пока не буду уверен, что уже ни один ребенок в этом городе не сможет повторить мою судьбу. Пока это случается слишком часто. Идёмте, наконец, наверх. Мне нужно выпить.
Мы снова оказались в той же комнате, в которой я провела прошлую ночь. Трудно было представить, что прошёл всего один день. Эдди сел в кресло и сжал виски пальцами. Кристоф налил бренди и подал ему.
— Что это за девчонка, о которой он кричал? — спросила я.
— Девчонка? — Эдди взглянул на меня. — Ах, эта… Вы её видели.
— Твоя жена?
Он некоторое время молча смотрел мне в глаза, а потом кивнул.
