— Она напомнила мне мою мать, такая же хрупкая и несчастная. Я привёз её сюда, и она долго пряталась по углам. Бог знает, сколько ей выпало пережить. Я никогда не спрашивал её об этом. Теперь всё хорошо. Очень хорошо, — он одним глотком осушил стакан.
— Почему ты её прячешь?
— Чтоб не растерять клиентуру, — усмехнулся он, но тут же усмешка сползла с его лица. — Я не хочу, чтоб кто-то знал о моих слабостях. Не хочу больше терять близких людей. Сперва родители, потом Фредерик… Кроме неё у меня никого не осталось.
— Я тебя понимаю, — задумчиво кивнул Кристоф, снова берясь за бутылку. — Я бы свою тоже запер, да только она любой замок откроет. Остаётся только перехватывать у неё противников…
— В самом деле? — улыбнулся Эдди.
— Сложно быть женатым человеком, — вздохнул Кристоф и плеснул в протянутый им стакан.
— Но приятно!
— Это точно, — Кристоф легонько стукнул своим стаканом о его. — За жён!
— Принимаю!
— Ладно, мальчики, я не люблю пьяных мужчин, — усмехнулась я. — Может, поговорим о делах? Эдди, кто такой Генри Хулст?
— Сын судовладельца Питера Хулста, — ответил он, откинувшись на спинку кресла. — Производит впечатление благовоспитанного юноши, но я-то знаю, что он собой представляет. Он бывает у меня. Страдает целым букетом комплексов и всё не может решить, как стать сверхличностью. Представить себе не могу, с чего ему понадобилась вас убивать.
— А с чего интересоваться теми, кто спрашивает о Фредерике?
— Ты думаешь, не причастен ли он к его убийству? Тогда в этом замешана политика. Очень большая политика.
— Ты можешь рассказать об этом?
— Конечно. В Луарвиге сейчас три ключевые фигуры. Келх V, семья которого традиционно хозяйничала в городе, теряет свои позиции. Дело в том, что, во-первых, он действует несколько по старинке, во-вторых, его соперников поддерживают весьма влиятельные силы. Питер Хулст опирается на преступность. Официально об этом никто не говорит, но знают все. Он прилетел откуда-то из космоса, привёз с собой совершенно сумасшедший капитал и быстро скупил все мелкие фирмы, которым Келх позволял питаться крохами со своего стола. Потом подгрёб под себя несколько преступных синдикатов. Похоже, опыт в таких делах у него был солидный. Несколько диверсий, саботаж, подкормка бастующих докеров — и он подвинул Келха и закрепил свои позиции. Было время, когда они хотели объединиться. Келх даже собирался жениться на Мирре, сестре Хулста, но в последний момент свадьба расстроилась, и они расстались врагами. Третье лицо — киотит Ластон. Многие считают, что он агент Конгресса. По крайней мере, он получает всё, что ему нужно, из-за пределов города и получает очень много. Если учесть возросшую долю Луарвига в осуществлении морских грузовых перевозок на планете, то можно понять озабоченность Конгресса и поверить в его желание прибрать эту долю к рукам. Все три противника достаточно сильны, чтоб держаться на плаву, и недостаточно, чтоб свалить соперников. Здесь есть два варианта развития событий. Либо двое объединятся, чтоб свалить третьего, что маловероятно, поскольку Келх считает ниже своего достоинства связываться с нелюдью вроде Ластона, а с Хулстом они враги на всю жизнь, Хулст же Ластону не верит ни на грош и, как тот ни пытается нащупать контакт с ним, ничего не выходит. Второй вариант, если один из соперников по какой-то причине выйдет из игры. Тогда расклад может измениться самым непредсказуемым образом и, возможно, в последней схватке кто-то и победит.
— Фредерик принимал во всём этом какое-то участие?
— Ну, это не у меня нужно спрашивать, — покачал головой Эдди. — Он знал всех трёх, его везде приглашали и везде он был своим человеком. Он постоянно расспрашивал меня, что о них говорят. Но он никогда и словом не обмолвился о своей позиции в этой истории.
— Да, конечно…
— Странно другое…
Тон Эдди заставил меня снова взглянуть на него.
— Что странно?
— Понимаешь, меня смутило, что Генри обещал Хотли такую сумму за ваши головы. Может, он блефовал, но если нет, то тут дело нечисто. Не только я знаю о его слабостях. Его папаша тоже в курсе, и он уже давно прикрыл для сыночка кредит. Генри получает не так уж много карманных денег, хотя… — Эдди задумчиво посмотрел на свои руки, украшенные дорогим маникюром, — последнее время он начал много тратить. Не явно, а тайком. Он закатывается в дорогие клубы, устраивает сборища для избранных. Он всегда скрывался в таких случаях, но сейчас… об этом знают очень немногие.
— Ты думаешь, его финансирует кто-то помимо отца? Келх или Ластон?
— Трудно поверить, что кто-то из них. Генри ненавидит Келха. Он боготворит тётку, а Мирра настраивать умеет. А Ластона он просто презирает. Может, появился кто-то ещё?
— А может Генри нашёл клад? — усмехнулся Кристоф.
— Я бы об этом узнал первым, — серьёзно заметил Эдди.
Сомневаться в этом не приходилось. Мы поговорили ещё какое-то время, но ничего интересного этот разговор не добавил. Потом Эдди сказал, что ему нужно идти вниз, сегодня «отрываются» слишком уж важные персоны, пообещал вернуться при первой же возможности и ушёл.
