Ключом к мобилизации нацистских активистов стали ритуалы. Слушая записи речей Гитлера и наблюдая за завораживающими кадрами с Нюрнбергского съезда мы склонны воспринимать эти действа как важнейшие ритуалы нацизма. Однако Гамильтон (Hamilton, 1982: гл. 12) напоминает нам, что в массовых митингах в духе Нюрнберга участвовало лишь микроскопическое число немцев, а выступать по радио или появляться на экранах кинотеатров Гитлер до прихода к власти не мог. Партия мобилизовывала своих членов через местные партийные ячейки: средствами прямой связи выступали телефоны и транспорт, средствами письменной связи — пишущие машинки и ротапринты — все это в руках активистов, готовых по первому сигналу сорваться с работы и сделать все, что от них требуется. В Нортхайме (с населением около 10 тысяч) 60 или 70 членов партии и СА плюс 75 подростков из Гитлерюгенда провели больше маршей, демонстраций и митингов, чем любая другая партия. Их действия, их энергия и энтузиазм представали перед наблюдателями их ритуалов как некий микрокосм, воплощение новой, будущей Германии. Эта новая Германия не выглядела чересчур авторитарной — в ней горел тот «коллективный пыл», который Дюркгейм считал ключом к ритуалам, сплачивающим общество. Стоит подчеркнуть, что нацисты расцвели и пришли к успеху в либерально-демократическом обществе — обществе свободы собраний, демонстраций и беспрепятственного распространения печатного слова. Активнее всего действовали они во время выборов, однако их активность не останавливалась ни на день. При авторитарном режиме такое бы не прошло. Помимо всего прочего, полиция и армия быстро пресекли бы нацистское насилие и не позволили бы ему подняться выше мелких любительских стычек: именно так, как мы увидим в главе 8, произошло в Румынии с местными фашистскими легионерами.
Местные нацистские лидеры обладали определенной легитимностью в глазах общины, как люди, готовые тратить время и силы ради ее блага. Новых членов организации они находили в местных клубах — спортивных, стрелковых, певческих: все эти занятия, формально не связанные с политикой, с конца XIX века приобрели явственную националистическую окраску. Затем нацистские активисты начали и сами предлагать своим сторонникам самые разные занятия. Гитлерюгенд и нацистские женские движения воспринимались как достойные, полезные организации, где воспитывают здоровое тело и здоровый дух. Партия и боевые организации отчасти накладывались друг на друга, однако деятельность их различалась. Члены партии обычно дежурили небольшими группами на углах улиц, раздавали листовки, агитировали прохожих, устраивали небольшие импровизированные митинги. Для некоторых это стало постоянной работой, но большинство оставалось энтузиастами-любителями.
