Нацисты сумели прийти к власти, поскольку их руководству удалось мобилизовать три важнейших властных ресурса: активизм и готовность к насилию нацистских боевиков (об этом достаточно сказано в предыдущей главе), голоса трети немецкого электората и неоднозначное отношение немецких элит к Веймарской демократии. В отличие от итальянских фашистов, нацисты боролись за голоса избирателей всерьез — и вполне успешно. За них голосовали более трети немцев, и это позволило им подойти вплотную к власти конституционными методами. Однако, как и итальянские фашисты, нацисты захватили власть с помощью элит. Прежде всего я рассмотрю охват электоральной поддержки нацистов и мотивы их сторонников. Краткости ради сосредоточусь на периоде их основных электоральных успехов — после 1930 г. Я рассмотрю основные источники идеологической власти нацистов: то послание, которое нацисты старались донести до своих избирателей, и то, как избиратели его воспринимали.
Иногда можно услышать, что ради голосов избирателей нацисты были готовы на все: не идеология, а оппортунизм определял собой их избирательную стратегию. Это часть все той же традиции, предлагающей не принимать фашистов всерьез. Чилдерс (Childers, 1990) пишет, что нацистские речи и брошюры, адресованные различным фокусным группам, стремились подделаться под пожелания каждой. В самом деле, гитлеровская «Майн Кампф» открыто высказывает презрение массам, учит манипулировать ими и разжигать в них ненависть. Как сказал однажды Гитлер своим собеседникам: «Понимание — шаткая платформа для масс. Единственное стойкое чувство — ненависть» (Kershaw, 1991: 51). Однако во время выборов он требовал от соратников смягчить призывы к войне и поумерить ненависть к врагам — евреям и славянам. Чаще каких-либо иных партий в Германии нацисты проводили обучающие семинары, преподавали ораторское мастерство, объясняли своим активистам, к кому обращаться, что говорить, а о чем умалчивать. На поле политических манипуляций нацисты были новаторами. Хотя, разумеется, в сравнении с современными политическими партиями они выглядят дилетантами, безнадежно искренними в выражении своих кровожадных мечтаний.
Однако общий посыл нацистов был ясным и последовательным. Как и следовало ожидать, в центре их пропаганды стоял пламенный национализм. Избирателям говорили: немцы превосходят все прочие народы в расовом и культурном отношении, они призваны господствовать над остальными. Партия обещала вернуть утраченные земли отцов и создать «Великую Германию», где свободно вздохнут миллионы немцев, живущих сейчас под иноземным владычеством. Русских она изображала как отсталых звероподобных существ, неспособных противостоять мощи современной Германии, французов и англичан — как цивилизованные, но выродившиеся народы, которые, возможно, и не захотят воевать. Жесткие ограничения, наложенные на Германию, объяснялись международным (иногда «еврейским») заговором. Нацисты стремились пересмотреть внешнюю политику Германии: требования их были просты и ясны — возвращение утраченных земель и «достойное место для Германии». Здесь спорить было не о чем. За это выступали почти все германские партии — нацисты выделялись среди них лишь пламенностью риторики. Однако в области внешнеполитических требований у нацистов было два преимущества. Во-первых, они не обладали властью — и, следовательно, оставались чисты: большинство других партий участвовало в веймарских коалиционных правительствах, а значит, обвинения в готовности продать родину иностранным державам падали и на них. Последовательный реваншизм Гитлера, его призывы к перевооружению, воинственность самого нацистского движения — все это поддерживало внешнеполитические требования нацистов и усиливало их привлекательность. Ведь условия мирного соглашения в самом деле были тяжелы, и большинство немцев считали их несправедливыми. Аннексия немецких территорий, репарации — все это повышало шансы на выборах для нацистов и других реваншистских движений. Разумеется, согласно международным договоренностям, державы-победительницы обязаны были в указанный срок вывести войска из долины Рейна и отменить репарации. Поэтому немцы не считали, что ускорение этого процесса под силовым давлением — или, быть может, даже возвращение кое-каких утраченных территорий — может привести к серьезной войне. В геополитических вопросах Гитлер отвечал чаяниям немцев: он говорил то, что они хотели услышать от Германии как великой державы. Поэтому внешняя политика нацистов — агрессивность без войны — устраивала всех. И первые шесть лет своего правления Гитлеру действительно удавалось балансировать на этой грани.
