Однако не внешняя политика решала судьбы партий: немецкие избиратели (как и большинство избирателей вообще) больше интересовались тем, что делается у них дома. И здесь вторым преимуществом нацистов стал радикальный национализм. У нацистов имелась уникальная внутриполитическая программа — мощная, увязанная в один узел с внешнеполитической, соответствующая «надклассовости» самой партии. Один из респондентов Абеля так вспоминает свое первое знакомство с нацистской идеологией трансцендентного национализма:
Я был захвачен не только его страстной речью, но и безоговорочной преданностью всей немецкой нации, у которой главная беда — раскол на множество классов и партий. Наконец-то нашелся человек, знающий, как объединить народ! Уничтожить партии! Отменить классы! Настоящий Volksgemeinschaft! Этим целям я готов был отдать без остатка всю свою жизнь… Так я вступил в гитлерюгенд, где нашел то, что всегда искал, — настоящее товарищество (Merkl, 1980: 251).
В дневнике школьной учительницы, слушавшей выступление Гитлера перед огромной толпой, также подчеркивается трансцендентность его национализма:
Был абсолютный порядок и дисциплина, хотя собралось 129 тысяч человек разного возраста и происхождения. Перед нами стоял Гитлер в скромном черном пальто. Главная тема: из партий должна вырасти нация, германская нация. Он проклинал систему («Я хочу знать, что еще необходимо разрушить в этом государстве!»)… он ни на кого не нападал персонально, не давал обещаний — ни туманных, ни конкретных. Как много глаз было устремлено на него с трогательной верой! На него смотрели как на воплощенную надежду, как на спасителя от невыносимых страданий, человека, который протягивал руку прусскому князю, ученому, священнику, крестьянину, рабочему, безработному, чтобы освободить их всех от партий и сплотить в единую нацию (Noakes, Pridham, 1974: 104).
Заметим это перечисление классов. В прошлой главе мы показали, что притязания нацистов не были чисто риторическими — они отражали реальный состав нацистского движения. Большинство нацистских ораторов связывали в своих выступлениях внешние и внутренние аспекты национализма, призывали преодолеть классовый раскол, использовали агрессивную риторику. Политические враги всегда были для них «иноземцами» или «чужаками». Левые — либо большевики, либо евреи; финансовый капитал — иностранный или еврейский; либералы и католики — интернационалисты. Враги для нацистов всегда обладали смешанной этнической и политической идентичностью — и решением проблем с врагами должны были стать этнические и политические чистки. Нацисты призывали «прикончить», «уничтожить», «раздавить» «марксистско-еврейско-капиталистическую грабительскую систему», «красно-черный интернационализм», разделяющий немецкую нацию. Они обещали «разбить им всем головы», чтобы сохранить общественный мир. Буржуазные партии и партии групповых интересов изображались как «раскольники», в погоне за классовой или групповой выгодой разделяющие нацию, — ибо обращение к отдельным классам,
