За окном в этот момент, перекрывая дождь, шарахнуло. Курекин вскочил, движением руки остановив порыв Радецкой встать вместе с ним. Он осторожно подошёл к портьере, но тут дверь в столовую в который раз распахнулась, и проснувшийся штабс-капитан Свешников заорал:
— У-р-ра!!! Фейерверк!
— Обещали, и правда! — Ольга Михайловна захлопала в ладоши и, проигнорировав жест следователя, подошла к окну. — Красота!
— Подождите-ка, — Курекин отодвинул портьеру и тоже увидел сверкающие фейерверки на фоне тёмного неба. — Хм, хотел позвать тех, кто нам это организует, но никого не вижу. Далековато от здания запускают, где-то в парке. Не разглядеть. Ваш аноним явно человек небедный. Вряд ли его нет среди нас. Хотел бы я верить, что убийства не являются частью сценария…
В гостиной и в столовой гости прилипли к окну, чтобы понаблюдать за эффектным зрелищем, но длилось оно недолго. Вскоре всё затихло и дождь продолжил одиноко отстукивать свою дробь.
— Спасибо, Ольга Михайловна, за беседу, — поблагодарил следователь Радецкую. — Пойду в столовую. Посмотрю, кого вызвать.
Несмотря на поздний час, гости, казалось позабыв о совершенном преступлении и запахе миндаля в бокале Радецкого, смеялись, шутили, рассказывали какие-то забавные истории. «Так в мыслях людей работают защитные механизмы, — философски заметил следователь. — Если долго о плохом думать, можно с ума сойти». Ему не хотелось портить настроение присутствовавшим, но список тех, кого он еще не опросил, уменьшился ненамного.
— Простите, что перебиваю, — Курекин подошёл к Герману Игнатьевичу, который беседовал с Бобрыкиным и Каперсом-Чуховским. К ним уже присоединилась Ольга Михайловна. Обсуждение, перешедшее с еды на шампанское, теперь крутилось вокруг крымского завода, где делали этот благородный напиток. Радецкий с супругой по личному приглашению самого князя Голицына в прошлом году посещали Новый Свет и сам завод, поэтому Герман Игнатьевич с удовольствием делился с друзьями воспоминаниями о поездке.
— Ничего, Пётр Васильевич, мы всё понимаем, — заверил следователя Герман Игнатьевич. — Наверное, теперь со мной желаете побеседовать?
— Угадали. Мы с вашей супругой многое обсудили. Ей бы у нас работать, — улыбнулся Курекин. — Но, к сожалению, мы не пришли ни к каким чётким выводам. По-прежнему, под подозрением все, кто находится в этой комнате. Как это ни прискорбно.
— Кто-то из актеров не мог отравить княгиню? Нельзя ведь их исключать, — вмешался Бобрыкин.
— За них я ручаюсь, — ответил Курекин. — Не было ни одного мгновения, когда бы я их выпустил из своего поля зрения. А управляющий ушел отсюда задолго до совершенного злодеяния. Так что остаёмся с чем были, как бы это меня ни печалило.
С Радецким следователь познакомился два года назад. С тех пор они изредка виделись — время от времени Герман Игнатьевич приглашал Курекина на различные дегустасьён, открытия новых ресторанов или на приёмы, для которых он помогал составлять меню. Обычно на них царила суета, и нормально пообщаться практически никогда не получалось. Вежливый кивок, вопрос «как поживаете» — не более. С Ольгой Михайловной Курекин общался чуть чаще. Иногда она приходила спросить про какое-нибудь громкое дело для написания заметки в «Освобожденной Галатее». Пётр Васильевич питал к этой паре необъяснимую симпатию, но отбросить в сторону подозрения он права не имел: Герман Игнатьевич мог с тем же успехом, как и все остальные, отравить несчастную княгиню.
— Ох, грехи мои тяжкие, — вздохнул следователь. — Присаживайтесь, пожалуйста. Сразу приступлю к делу. Мой первый вопрос касается знакомства с княгиней. Когда оно произошло, подскажите, пожалуйста.
— Отлично помню! — тут же отозвался Радецкий. — Я пришел на благотворительный аукцион, который проводил журнал «Освобожденная Галатея». Ольга Михайловна планировала передать все средства сиротскому приюту. В мою задачу входило не только присутствовать, но и устроить фуршетный стол: после окончания аукциона всех гостей приглашали перекусить. Так вот, княгиня Килиани там присутствовала и даже, по-моему, привезла вин для продажи. Помню сам аукцион плохо, так как хлопотал в соседней комнате по фуршету. Вот на нём нас и представили друг другу. Ольгу Михайловну познакомили чуть раньше. — Герман Игнатьевич задумался. — Год назад это случилось. А познакомила мою супругу с княгиней графиня Сиверс. Наверное, Ольга Михайловна уж об этом вам сама сказала.
— Угу. — Кивнул следователь и сделал пометки на листке. В общем, примерно так он и думал. Ничего нового. — Мы тут с вашей супругой беседовали о возможных врагах княгини. Сразу с вами не буду делиться нашими размышлениями. Тем более, что они особо-то ни к чему не привели. У вас есть идеи на этот счет? Кому могла мешать княгиня?
Германа и самого занимал данный вопрос.
