— Спрашивает, не возражаете ли вы, Пётр Васильевич, если мы втроем выпьем. Очень хвалит шампанское. Говорит, что все сюда ходят с бутылками и закусками. Считает это русской традицией — так проводить расследование. Поддерживает и не желает нарушать.
— Господь с ним! — махнул рукой Курекин. — Пущай поддерживает и не нарушает. Странна душа французова. Не будем вносить в неё сумятицу.
Из столовой послышалось громогласное:
— Федя, тащи пирожные! Раз они родимые помогают от цианиду, перейдем к десертам! — голос безусловно принадлежал штабс-капитану.
— У нас есть еще одна традиция, — начал Курекин, медленно произнося слова, чтобы Ольга Михайловна успевала переводить: не хотелось полагаться на понимание русской речи герцогом, — первым вопросом спрашивать о знакомстве с князем и княгиней Килиани. В свете новых обнаруженных обстоятельств интересуюсь обоими супругами.
— Понять! — подтвердил де Шоссюр и затараторил по-французски.
Из перевода Радецкой выяснилось, что лично познакомились они, действительно, этим летом на Лазурном берегу. Килиани снимали в Ницце небольшую виллу.
«У них ведь денег не было. Вот же народ! С голым задом, а по Франциям разъезжают, пыль в глаза пускают», — подумал Курекин.
Отчасти предположение следователя оказалось верным: князь планировал наладить во Франции связи с ресторанами и поставлять туда свои вина. Словно французам своих не хватало. Те, к кому князь обращался, активно дегустировали привезенные напитки, но заказывать не торопились.
— Герцог говорит, что лично знаком до этого с князем не был, зато не лично о нем имел представление, — продолжала Ольга Михайловна. — Именно его управляющего переманил к себе Килиани, пообещав платить куда больше денег и процент от продажи вин.
— Хороший мотивчик! — заметил Курекин, но мгновенно осознал, что из-за таких вещей всё-таки не убивают, тем более жён.
Герцог реплику следователя понял как-то по-своему, закивал и продолжил картаво изъяснять свои мысли.
— Герцога пригласили на прием, который устраивал князь на снимаемой вилле. Там он познакомился с княгиней. Вера ему очень понравилась. Из мести за управляющего герцог признается, что пытался увести княгиню от мужа или, хотя бы сделать её своей любовницей. Она весьма эффектная дама, поэтому де Шоссюра подобные цели вообще не смущали.
— И как? Получилось? — подмигнул, не удержавшись Курекин, заранее предугадывая ответ и приготовившись мысленно потереть руки. Но ответ его озадачил.
Ольга Михайловна сначала поджала губы, потом покачала головой. В её глазах мелькнуло неподдельное удивление.
— Герцог просит не предавать его слова огласке, — перевела она.
— Клянусь! — не очень искренне пообещал Курекин, понимая, что в интересах следствия, если придется, расскажет всё до единого слова.
— Говорит, никогда бы не стал рассказывать о любовной связи с дамой, но так как княгиню убили, вынужден быть откровенным.
— Правильно. Следствию надо помогать, — одобрил порыв Курекин.
— Когда он начал флиртовать с княгиней, она крепко держала оборону, хотя всегда вежливо ему улыбалась. Герцог чувствовал её холодность и уж думал бросить свою затею. Однако совершенно неожиданно в какой-то момент Вера стала отвечать на ухаживания.
— Как вы это поняли? — Курекин представил себе картину: княгиня резко отворачивается от де Шоссюра, а потом бросается ему на шею. Все эти любовные выкрутасы он понимал плохо. Наверное, поэтому оставался холостяком.
Улыбнувшись, Ольга Михайловна перевела вопрос.
— По взгляду, касанию рук… Ох, Пётр Васильевич, есть незримые посторонним знаки, определенные флюиды, — добавила она от себя. — Вот, еще говорит, она приняла его приглашение на морскую прогулку. Князь сразу отказался ехать с ними, но согласился отправить с герцогом жену, что, как ему кажется, удивило обоих. Зная ревнивый характер князя, я тоже удивлена. В иной ситуации, продолжает герцог, и сама Вера бы отказалась. Она не любила провоцировать супруга. А тут согласилась. Потом ездила с ним на скачки. Тоже без князя. В ресторан ходили. Он ей целовал руку. Позже перешел к более решительным действиям и поцеловал в губы. Как раз после ресторана. Он расположен на горе, откуда открывается потрясающий вид на Лазурный берег. Вера не сопротивлялась.
— Она в вас неожиданно влюбилась? — вмешался Курекин.
— Понять, — сказал герцог по-русски, — нет, не думать, что Вера любить. — И дальше снова затараторил на своем картавом.
— Говорит, что подозревал неладное, — продолжила переводить Радецкая. — Хорошо знает женскую натуру.
— Не сомневаюсь, — проворчал Курекин себе под нос.
— Не верил, что она так переменилась к нему. Но, кается, дошло и до более близких отношений. Один раз. Он пригласил Веру в свой дом в Монако. Её опять отпустили одну. Сначала герцог показал ей Монте-Карло. После поехали к нему. Там планировался обед. Но сначала герцог провел Веру по дому. Когда дошли до спальни, предпринял… manœuvre… как бы это сказать…
— Понял, манёвр предпринял. И я даже догадываюсь какой, — хмыкнул Курекин.
