Это было больше того, на что рассчитывал сам Кристиан. Он помнил, с какой ненавистью в душе возвращался на Эстас шесть лет назад. Помнил, как его изнутри сжигало желание уничтожить, разорвать Малика на части, упиваясь его болью и отчаянием. Он ненавидел его. Правда, ненавидел. Ненавидел за то, что тот сделал с нисой, за то, на что обрек ее и самого Кея ради собственной выгоды. Но больше всего, Кристиан ненавидел брата за то, что он видел в нем самого себя: идеи и мотивы Дэвида мало чем отличались от тех, что когда-то владели и самим Арчером с той лишь разницей, что служение ордену выстроило вокруг Кея рамки и ограничения, в то время, как у Малика их никогда не было. Точнее, которых у него не было до Эпокрона – дня, когда он стал заложником собственного разума.
Вот чего Кей не помнил, так это того, в какой момент ненависть к брату вдруг исчезла; испарилась, будто ее никогда и не было. Было ли все дело в том, что он приложил немало усилий на то, чтобы помочь Малику встать на ноги после столь тяжелых ранений? Или в том времени, что они проводили в подземельях Нокса, разрабатывая план свержения Морта с поста главы ордена? Или же в этом была заслуга их отца, который и вдохновил своих сыновей на сотрудничество и борьбу во имя общей цели? У Кристиана на это ответа не было. Наверняка он знал лишь то, что ему не стоило позволять Малику бороться с Графом в одиночку. Если бы тогда они не разделились, если бы они послушались отца и вместе встретили удар Морта, все могло бы быть иначе. Возможно, тогда бы их обоих не было в живых, а, может, в живых остались бы тысячи жителей, не успевших покинуть планету до катастрофы. Этого никто не знал. И не узнает.
- На счет три.
- Кстати, пока не забыл: зная тебя, я больше чем уверен, что ты облажаешься в самый последний момент, так что запомни – Морт знает, куда бить, так что не подставляйся, Дэни.
Этот урок они оба усвоили раз и навсегда: если бы тогда, шесть лет назад, они не недооценили врага, Малик и Арчер сейчас существовали бы в собственных, отдельных телах.
- Раз…
- И еще одно: перед тем как двинуть кони, расскажи кому-нибудь правду. Я про Эпокрон. А то это народное творчество меня, если честно, задолбало. Вечно из тебя спасителя делают, а из меня… А про меня, вообще, только единицы знают.
То была правда: из Кристиана сделали героя, хотя он сам никогда не заблуждался на сей счет – он не был героем. В тот злополучный день он сделал, пожалуй, всего одну правильную вещь, да и то, с подачи отца – он позволил Эйдану Малику перебросить свой разум в тело Дэвида, чтобы спасти последнего от безумия, ниспосланного Графом. То же, о чем говорили выжившие, было плодом коллективного разума – искаженная тысячами пересказов история, которая не имела почти ничего общего с реальными фактами. Единственной крупицей правды в этих пересудах было лишь то, что Эйдан Малик погиб, спасая своих сыновей – и только. Остальное – отборный бред, сделавший из Малика дьявола во плоти, а из Кристиана – святого мученика. Да еще и это пророчество… Фатум заключался в том, что Кей станет последним главой ордена; тем, кто уничтожит Танвит, орден и планету. На деле же все пошло совсем не так: Эстас был уничтожен алчностью Графа, не пожелавшего отдавать свою власть в чужие руки, а Кей так и не стал главой ордена, потому что, во-первых, после Эпокрона он и не был собой, а во-вторых, возглавлять было уже нечего. Получалось, что провидцы ошибались и все жертвы, принесенные во славу этого заблуждения, были напрасными.
- Два…
- И да, кстати: на этот раз не забудь выключить передатчик. Когда за спиной реактивный ранец, летать самому не научиться…
Вот это было неплохим напоминанием. На самом деле, отключить передатчик Каролины было чистейшим самоубийством для Малика, ведь только он и спасал разум Дэвида от полного разрушения. Оливер и Сандевал были уверены, что эта штука, торчавшая у Кристиана из виска, не давала ему сойти с ума, но они же понятия не имели о том, что спасать нужно было Малика, а не Арчера. Передатчик мешал подсознанию Кея поглотить сознание Малика, которое было слишком слабым, чтобы отстаивать свои права на существование, однако, как только Кей сделает то, что собирался, передатчик вместо щита станет для Дэвида стеной; стеной, которая не позволит Малику пробиться и обрести то, что принадлежало ему изначально.
С включенным передатчиком и в отсутствии Кристиана Малик был обречен. Вот только, кто знает, что будет с ним, если его отключить?
- До встречи на той стороне, брат.
- Прощай, чертов оптимист.
