- Это – самый мощный инстинкт, дарованный нам природой. Самое сильное чувство, от которого только ненормальный додумается отказаться. Чувство, которое ты, Морт, судя по всему, испытывал очень давно или не испытывал никогда вовсе. Есть варианты?
- Надеюсь, ты не собираешься осквернять мой слух воспеванием любви, верности и дружбы? – презрительно прошипел Граф, отступая от Дэвида, явно теряя интерес к беседе.
- Ни в коем случае, – усмехнулся Малик. – Я говорю о самом сильном импульсе, который толкает нас на настоящие безумства; который заставляет совершать вещи, ранее казавшиеся невозможными; который стирает само понятие невозможного, – мужчина выдержал паузу, наслаждаясь гневным замешательством собеседника. – Это – страх, Морт.
На мгновенье оба хранителя замолчали, сверля друг друга пронзительными взглядами, а затем Морт, откинув голову назад, разразился смехом. Сиплым, лающим, отрывистым смехом. Николь отпрянула, сморщившись от омерзительного звука, в то время как Малик выглядел очень и очень довольным. Видимо, на такой эффект он и рассчитывал.
- Только что ты говорил о том, что разум – это то, что ставит нас на ступень выше остальных, а теперь ты говоришь о том, что решающее значение, в конце концов, играет страх? Чувство, низвергающее нас до уровня животных?! – недоуменно воскликнул Морт, активируя наруч.
- Нет, это я говорил раньше, – возразил Дэвид, наслаждаясь ситуацией. Оружие, танцевавшее на уровне его груди, казалось, нисколько его не волновало. – А только что я сказал, что из-за нашего раздутого эго мы не видим ничего дальше собственного носа, Морт. В конечном счете, как бы ни был силен разум или контроль над ним страх затмит и его. Страх за свою жизнь или же за жизнь другого, – взгляд Малика переместился за спину Графа, на Николь, – не имеет значения: главное, то, что не если, а когда это случится, – Дэвид снова поднял глаза на Морта, – ты окажешься бессилен. Скажи мне, магистр, ты когда-нибудь пытался подчинить своей воле какую-нибудь зверюшку? Пытался ли силой мысли заставить своего дряхлого спаниеля принести тебе тапки, к примеру? Я вот пытался, – хохотнул мужчина, видя мину неподдельного замешательства на дряхлом лице альбиноса. – И знаешь что? Ничерта не вышло. В конечном итоге, этот четвероногий мешок с блохами всего лишь однажды принес мне эти злополучные тапки: я тогда подхватил пневмонию и даже сесть без посторонней помощи не мог. Только тогда эта скотинка принесла мне эти гребанные тапки: сама, просто потому что захотела. В то время как своей приемной матерью я вертел, как только моей душе было угодно, несмотря на лихорадку.
- К чему весь этот вздор?! – терял терпение Морт.
- Вот потому-то я и говорю, что мы идиоты, магистр. Я имею в виду телепатов в общем, и вас, членов ордена, в частности: если подумать, все наше могущество сводится к контролю над чужим разумом. Всю свою жизнь мы только и делаем, что учимся подчинять себе сознание других людей, вот только… , – Малик ухмыльнулся, прочистив горло. – Как так получилось, что я без проблем могу заставить самые блестящие умы обеих планет поверить в то, что они – дождевые черви, но при этом не могу внушить одному престарелому спаниелю принести мне чертовы тапки?? Вот тебе и экзистенциальный кризис. Так вот и скажи мне, магистр, что плохого в том, чтобы в какой-то момент «низвергнуться» до уровня животного?
- Какой восхитительный вздор! – не выдержал Граф, который, по какой-то необъяснимой причине, вышел из себя. – Что за отборная чушь!
- Может, ты и виртуоз, когда дело доходит до контроля над разумом, – тихо, но отчетливо продолжил Малик, перестав улыбаться. – Но что ты станешь делать, если марионетка вдруг лишится его?
Граф замер, прищурившись, в то время как Дэвид, повернувшись к Никки, одними губами произнес: «Сейчас!».
Моментально развернувшись, Николь схватила рычаг и рывком, изо всех сил потянула его вниз. Истребитель тряхнуло, индикатор поля потух, люк за спиной Графа распахнулся, впуская в кабину жар, поднимающийся снизу. Все происходило в считанные секунды: люк открылся, истребитель накренился, снопы искр от дымящего сверху двигателя посыпались в кабину… Но Морт все еще стоял на ногах. Более того, он не просто твердо стоял на ногах, но к тому же и слишком далеко от люка. У той же Николь было больше шансов выпасть, чем у него. И, судя по недоброй ухмылке альбиноса, тот думал о том же самом.
- Я разочарован, Малик! – прошипел он, занося меч над хранителем. – Очень разочаро…
- Я еще не закончил, – пообещал Дэвид, и не думая защищаться. Николь, точно в замедленной съемке, с ужасом наблюдала за тем, как оружие приближалось к сидящему на полу хранителю. Вскрикнув, она бросилась вперед, когда вдруг…
- МОРТ! – дверь в кабину пилота распахнулась, и взгляды всех присутствующих обратились к появившемуся «на поле» Арчеру. А затем к пистолету, тому самому обыкновенному земному пистолету, который мужчина нацелил прямо на альбиноса. – Твоя остановка!
