- Дэни! – предостерегающе прохрипел с пола Малик, чувствуя, что терял брата. Видимо, между близнецами действительно существовала некая связь: даже не прибегая к своим способностям, Дэвид понял, что Арчер был на грани. Вот только, если раньше в такие моменты Малик мог помочь ему сохранить рассудок – как-никак они делили одно сознание на двоих – теперь он был бессилен. И если Дэвида убивала его собственная сила, если его мозг закипал от слишком частого использования способностей, то Арчера убивал его же гнев. Чувство, которому он не давал волю почти всю свою жизнь, стало его ахиллесовой пятой, потому как, вырвавшись наружу, оно полностью затмевало хранителю рассудок, лишало его способности мыслить здраво. Арчер подавлял его слишком долго, а потому так и не научился управлять им – и в этом была его главная слабость. Не дружба, не любовь, не привязанность – гнев. И Граф знал это. Знал и умело использовал.
Кристиан, активировав свой меч, уже сделал шаг навстречу Морту, не сводя с него полного ненависти взгляда, когда Малик здоровой рукой схватил его за ногу. Николь, продолжая наблюдать за происходящим из-за спины Морта, тихонько всхлипнула, с подступающим к горлу ужасом поняв, что уже видела Арчера в подобном состоянии; поняв, что уже видела этот взгляд. В тот самый день, когда Малик убил ее; по-настоящему убил, там, в лаборатории, прикинувшись Сандевал. Поняла она и то, что Малик тогда говорил правду, точнее, что Арчер говорил правду: и на мосту, в тот день, когда погибла Воронова, и в лаборатории, когда в первый раз умерла сама Николь, и сейчас стоявшим перед ней человеком, чье лицо превратилось в безжизненную маску, а глаза – в холодные черные дыры, был Кристиан Арчер. Не Дэвид Малик, а именно Кристиан Арчер. И мощные, удушающие волны гнева, от которых по коже девушки пробежали мурашки, исходили от Зомби, а не от Малика. Невероятно, но из двоих братьев именно Дэвид оставался вменяемым; тот самый «плохой» брат стал единственным, что не давало Арчеру, «хорошему» брату, сорваться.
- Тебе следует послушать брата, – снова подал голос Морт, оскалившись. – В конце концов, список жертв может увеличиться. Мы же не хотим этого, правда?
Альбинос вытолкнул Николь перед собой, укрывшись за ней, словно за щитом.
- История повторяется, не так ли? – продолжал он, проходя вперед. – Правда, меня не совсем устраивает финал. Как насчет того, чтобы переписать его?
Кей едва ли слышал его. Его черные глаза лишь на мгновенье скользнули по побледневшему лицу девушки, после чего снова вернулись к Графу. Мужчина был похож на загнанного в угол зверя, готовившегося нанести смертельный удар.
- Я за, – прокряхтел Малик с пола, продолжая цепляться за ногу брата. – Меня тоже предыдущий финал не устраивает. Я сто раз говорил Дэни, что нам тогда следовало убедиться в том, что ты мертв, а не просто закрывать глаза на твое исчезновение. Рад, что мы мыслим в одном направлении.
- Мне нужен пилот, – Граф по-прежнему обращался к Арчеру. – Предыдущий…сломался. У него были определенные проблемы с управляемостью, – намекнул он на категорию Саммерса, с улыбкой наблюдая за тем, как глаза Арчера становились еще чернее. Видеть его беспомощным, видеть, как он терял последние капли рассудка от собственной ярости, было даже приятнее, чем видеть его мертвым. Тем более что последнее было лишь вопросом времени. – Мне все равно, кто из вас сядет за штурвал, однако, судя по тому, что я вижу, – Морт послал Малику красноречивый взгляд, задержавшись на его искалеченной руке, – выбор невелик. Нам нужен кто-то очень умелый и опытный, чтобы выбраться отсюда живыми. К счастью, с нами на борту находится один из лучших пилотов Эстаса, – Граф снова вернулся к Кею. – Решать тебе, ублюдок: ты можешь и дальше убивать меня взглядом, пока двигатели истребителя окончательно не сломаются, и мы все не рухнем вниз; ты можешь даже попытаться убить меня, – Морт кивнул на меч Арчера, – но финал останется прежним, с той лишь разницей, что, прежде чем сдохнуть самому, ты сперва увидишь, как умрут все, кто тебе дорог. Или же ты уберешь оружие, займешь место второго пилота и вытащишь нас всех отсюда. А потом, кто знает, может я даже отпущу кого-то из них, – альбинос кивнул на Николь, а затем на Малика.
- Он согласен, – ответил за Кея Малик, сглатывая очередной кровавый ком. – Не так ли, Дэни? – с нажимом спросил он, вперив в брата напряженный взгляд, в последней попытке достучаться до него. Превозмогая боль от тысячи игл, одновременно впивающихся в его мозг, Малик пытался «настроиться на чистоту» Арчера и воззвать к его здравому смыслу. Он пытался напомнить ему о том, что если он сейчас же не придет в себя, что если он сейчас же не возьмет себя в руки, то история и вправду повторится: они уже пытались побороть Морта по одному и потерпели сокрушительное поражение. Поражение, которое и привело их туда, где они сейчас оказались.
