- Ну что, теперь за обувью? – с энтузиазмом осведомилась девушка, поудобнее перехватив пакеты.
- Не думаю, что это хорошая идея, – мужчина, которому надоело наблюдать за неуклюжими попытками подруги удержать все сумки в одной руке, забрал ношу. – Роста мы может и одинакового, но с размером ноги так просто не угадаешь.
- А что тогда делать?
- Да ничего, – Дэвид посмотрел на часы. – Придете вместе и купите. Ладно, идем.
- Куда?
- Разве ты не собиралась в больницу?
Вообще-то девушка действительно собиралась туда, но последние двадцать четыре часа внесли в ее планы некоторые коррективы. Во-первых, в ее квартире, наедине с котом, находился живодер инопланетного происхождения, которого она не могла надолго оставлять. Во-вторых, она уже его оставила, что было весьма опасно, учитывая, что прозорливая соседка могла в любой момент нагрянуть с очередной проверкой. И, наконец, Николь намеревалась для начала узнать, откуда у Кея интерес к Мэриан: что он делал в больнице? И почему он был так зол?
- Николь? – Дэвид легонько коснулся ее плеча и поймал ее растерянный взгляд. – Все в порядке? Я что-то не то сказал?
- Да нет, все в порядке. Я просто… задумалась, – Николь отогнала неприятные мысли. – А ты тоже поедешь?
- Да, я бы съездил. Возможно, я слегка погорячился, когда говорил, что мне безразлична судьба Мэриан… В любом случае, будет обидно, если я не использую свое время по максимуму: я ведь специально вырвался сюда, чтобы увидеть ее.
- Вырвался?
И снова Николь вернулась к щекотливой теме.
- Я знаю, что ты пытаешься выведать, Никки, – Дэвид усмехнулся, его взгляд блуждал по сторонам, периодически цепляясь за того или иного прохожего. – Но… Говорю прямо, я не хочу тебе врать, хоть ты то и дело меня провоцируешь. Могу сказать лишь то, что я не преступник, не маньяк и не сумасшедший, просто специфика моей профессии требует некоторой конфиденциальности.
- Знаешь, вот сейчас заинтриговал меня еще больше, – девушка улыбнулась, пытаясь скрыть напряжение. – Но хорошо, раз ты не хочешь об этом говорить, то…
- Я не могу об этом говорить, Никки.
- Хорошо, – равнодушный тон девушки не обманул мужчину, но, тем не менее, больше они к этой теме не возвращались. Неловкость вскоре прошла: отличная погода и рожок мороженного сделали свое дело. Болтая обо всем и ни о чем одновременно, они не заметили, как добрались до метро, спустились и сели в поезд. На этот раз Николь и думать забыла про карточку, потенциальных карманников и прочие прелести общественного транспорта. Все ее внимание было приковано к Дэвиду, которого она никак не могла разгадать. Его походка, манеры и умение держать себя излучали уверенность и силу. Он был высок, хоть и не настолько, чтобы сильно выделяться из толпы, но достаточно, чтобы приковывать к себе взгляды и внимание прохожих. Завидев его в толпе, люди непроизвольно, словно повинуясь некому инстинкту, задерживали на нем взор. Николь сразу вспоминала документальные фильмы про диких животных: антилопы, завидев движение в высокой траве, точно так же всматривались в заросли, пытаясь понять, был то ветер или хищник; бежать или остаться. Дэвид же вел себя вполне естественно: даже если он и замечал, какое внимание уделяется его персоне, вида он не показывал. Не глядя на указатели, мужчина уверенным шагом пересекал один переход за другим, рассказывая на ходу очередную историю. Даже Николь, которая прожила здесь всю жизнь, и та не ориентировалась в метро так, как Дэвид. К концу поездки в голове девушки уже расцвели сомнения: если он действительно вернулся совсем недавно, как ему удается свободно ориентироваться? Но то была не единственная тайна. Еще в торговом центре Николь обратила внимание на то, что одет Дэвид был совсем просто: голубые джинсы и широкая белая рубашка, эффектно контрастировавшая со смуглой кожей; солнцезащитные очки – авиаторы, торчащие из кармана брюк и простые серые кеды. Сами по себе эти вещи были обыкновенными, но на мужчине они приобретали некий лоск. Николь сама не понимала, как так получалось: Дэвид одевался как все, но при этом выглядел как модель, сошедшая с обложки модного журнала. Даже его эбеновые волосы, которые то и дело падали ему на лоб, казались намеренно неряшливыми, хотя мужчина и уверял, что даже не расчесывал их – что там говорить про укладку. Николь мысленно раскладывала его внешность на отдельные черты, а потом вновь их собирала, и приходила к выводу – ничего особенного. Он был таким же, как все, и одновременно, абсолютно иным.
