И я понимал, как это всё выглядит. Насколько же сейчас этот капитан, имени которого я даже не удосужился узнать, унижен. Этот смех… Но это ничто иное, как реакция на стресс. Воины смеялись не с чистенького офицера. Им явно не было смешно от того, что они видели вокруг. Смеялись их организмы, чтобы не сойти с ума. Откат от адреналинового потока.
— Дуэль! Только дуэль! — кричал капитан.
— Представьтесь! — потребовал я.
— Гвардии капитан Владимир Семёнович Салтыков, — горделиво произнёс офицер.
Твою же мать! Это же нужно так вляпаться! Салтыковы — царственная родня. Я немного о них уже знал. Салтыкова, генерал-майора, в иной реальности героя Семилетней войны, я знал даже в лицо. И нал, что у него есть младший брат — Владимир Семёнович. Но что он не служит в армии [
В гвардии уже просочился слух, что ещё один Салтыков вливается в наш коллектив. Но почему-то он не в гвардейском мундире.
— Почему вы не в гвардейском мундире? — задал я напрашивающийся вопрос.
— Поизносился мундир. Пришлось облачиться в пехотный. Но это никоим образом не должно вас беспокоить, — ответил Салтыков. — Вы теперь узнали моё имя. Ваше я уже знаю. Извинитесь прямо сейчас, а после ещё и в офицерском собрании при скоплении офицеров.
— Нет! — жёстко ответил я, стараясь сдерживаться от новых оскорблений в его адрес. — Вы повели себя бесчестно. Стоит ли мне прояснить ситуацию с вашим неподобающим поведением?
— Не утруждайтесь! Стало быть, вы настаиваете на дуэли? — явно растерявшись, спросил Салтыков.
Понятно, что он рассчитывал, что, как только я узнаю его имя, сразу же дам заднюю. Все-таки родственник императрицы. И все знают, что Салтыковы нынче в большом фаворе. Возможно, именно к такому поведению он уже привык, когда иные лебезят.
— Я от своих слов не отказываюсь. Решение о дуэли — ваше! — не удержавшись от ответной насмешки, сказал я.
Стоит ли говорить, что дуэли запрещены? Стоит ли уточнять, что во время боевых действий они запрещены вдвойне? И не я вызвал на дуэль, но меня. Вряд ли это сильно поможет. Но все же…
Однако в России наступило то время, когда воспитанная на западных принципах и заветах Петра Великого молодёжь полностью перенимала все те правила и нормы поведения, что присущи офицерам европейских армий. И честь стояла выше правил.
— Я пришлю секунданта! — зло сказал Салтыков. — Но следует мне исполнить свой долг. Я прибыл сообщить, что вас ожидает фельдмаршал Ласси.
Сказав это, Салтыков надменно окинул взглядом и поле боя, и героев, всё ещё оставшихся на месте. А потом развернулся, сел на коня и спешно ускакал.
— Умеете вы, Александр Лукич, и врагов наживать, и великие победы одерживать! — заметил капитан Саватеев.
— А и по делом! — сказал я, не уточняя, кому именно: мне или Владимиру Семёновичу Салтыкову.
* * *
Петербург
13 мая 1735 года
Фейерверки освещали вечер, лучше, чем солнце днем. Да и пасмурно было почти весь день. Но теперь распогодилось и ракеты взмывали ввысь, рассыпаясь там на множество огоньков. Такого великолепного представления Петербург уже давно не видел. Даже на именины императрицы Анны Иоанновны торжество было скромнее.
Бочки с пивом выкатывали горожанам, жарили быков, в трактирах раздавали мясо сразу после выпитой чарки за… за тот праздник, который праздновала вся Россия. Ну или почти вся.
В Петергофе же, где и происходило основное торжество, вино лилось рекой. Лакеи не успевали наливать в бокалы венгерское, чаще всего венгерское, как тут же кто-нибудь выхватывал наполненную тару и радостно опрокидывал содержимое внутрь.
Что же говорить про шампанское, которое было игристым. Не имея сноровки, уже половина лакеев была облита вином. Не умели открывать такое вино. Не хватало сменной одежды у прислуги. Недоработка.
Пока многие смотрели на огненное представление, устроенное в Петергофе, иные без меры пили, пользовались моментом, когда не обязательно придерживаться этикета. Можно быстрее залить бокал вина внутрь, взять новый, и его осушить, искоса посматривая на представление.
Сегодня и дворец на горе будет переполнен, там будут спать вельможи империи. И другой — Монплезир — точно пустовать не станет. А немалое количество дворян и вовсе переночует где-нибудь: одни прямо тут, в парке, хорошо бы ещё на скамейках, благо уже нет дождя и вполне тепло; иные же — в своих каретах. Комары… Но кто же на них обращает внимание, если столько вина внутри?
Когда было объявлено, что каждый желающий может разделить праздник с её императорским величеством, в Петергоф началось такое паломничество, который этот дворцово-парковый ансамбль узнает лишь в будущем, в самые жаркие туристические дни.
Тут же не только нужно было отпраздновать непосредственно повод, по которому собиралась русская элита. Еще и засвидетельствовать свои верноподданнические чувства государыне, которая «исцелилась».
