И почти все присутствующие на празднике были преисполнены счастья и радости. Все, кроме лишь двух человек.
Казалось бы, зачем и вовсе вспоминать о мнении и настроении двоих, когда сотни радуются? Всего лишь небольшая погрешность в цифрах.
Так оно и было бы, если только не один нюанс… Эти двое — муж и жена. И именно их венчание празднует Петергоф, Петербург, а также событие приказано праздновать в Москве и иных городах империи. Для чего губернаторам следовало выделить немалые средства.
— Что, Антон, нахмурился? — игриво, под воздействием немалого количества шампанского, спрашивала Императрица.
Анна Иоанновна нашла такой напиток приятным. В нос пузырьки приятно отдавали.
— Дас ист есть хорошо! Я гуд! — на, до крайности, ломаном русском отвечал Антон Брауншвейгский, законный муж Анны Леопольдовны, великой княжны, которой предстояло родить Российской империи наследника.
— Ты, Антоша, не робей! Аннушка наша любит решительных мужей! — сказала государыня и залилась смехом. — Она еще та озорница!
А вот Антону было не до смеха. Он всё понимал. Он знал… Нашлись те, кто рассказал, что Анна Леопольдовна уже познала мужчину. И жену Антон себе берёт ту, которая может и дальше… Да и не это волновало принца Брауншвейгского. Он хотел для себя счастья, он хотел быть мужем.
— С чего изволите любоваться мной? — в неизменной язвительной манере спросила Анна Леопольдовна у своего мужа.
Антон, действительно, смотрел на свою жену. Он ждал, надеялся, что Анна возмутится словами своей тётушки. Но, как же так! Ведь только что государыня практически оскорбила её. Намекая на связи великой княжны. А ее ли только оскорбили?
И почему-то было невдомёк молодому принцу, что, может быть, сейчас был единственный шанс, чтобы его жена обратила внимание на мужа, как на мужчину. Он должен был, как лев, ринуться на защиту чести своей жены. Принц понял это, не был глуп настолько, чтобы не понять. Но время упущено. Не защитил жену.
Мало того, что жену, так ещё и возлюбленную. Антону то ли внушили, что он непременно влюблён в Анну Леопольдовну, то ли девушка и в самом деле приглянулась ему. Или одно на другое, как и влияние долга перед своей родиной заручиться поддержкой России. И он поистине любит свою жену. Какая нелепица… Любить свою жену!
Вот только и без того стеснительный и нерешительный принц терялся в присутствии своей супруги и не мог поддержать даже светскую беседу.
Аннушка же, та самая, которая, как считали некоторые, рождена лишь для того, чтобы произвести потомство, внутренне рыдала. На её лице застыла улыбка: она обещала быть приветливой к гостям и не позволять себе чудачеств. Мысли мелькали в девичьей головы вплоть до того, чтобы отравиться, или отравить мужа. Или… Ну государыню ей не простят никак.
Девушка невольно сравнивала своего нынешнего мужа — худощавого, нерешительного, с непропорционально большой головой и ушами, нездорово выпуклыми глазами и… видела в нём еще превеликое множество недостатков.
Анна сравнивала его, прежде всего, с Александром Норовым, и, порой, даже с Морицем Линаром. Сегодня, ставшая женой, Анна Леопольдовна не находила ни одного качества, по которому её муж мог бы сравниться с познанными ею любовниками.
Как бы сейчас Анна хотела видеть рядом с собой Александра. Как же она корила себя, что не поставила условие, не настояла на том, чтобы Александр непременно имел возможность быть с ней. Она жалела, что не была в одной постели с Александром. Не была… Будет! Так решила женщина, этим она подпитывала себя.
А в это время все подходили и подходили гости. Все поздравляли и тут же решали некоторые свои политические задачи. Появился новый австрийский посол, заверял, в том, что точно, вот-вот, скорее всего… И Австрия вступит в войну. Был еще один гость на свадьбе. Этот и вовсе всего два дня в России, но уже активничает так, как никакой иной посол.
— Дозволия здравствовать вам! — с натугой произнёс выученную фразу французский посол де Шетарди.
Этого молодого, почти что юнца, если сравнивать привычный зрелый возраст политика, буквально недавно прислали во Франции в Россию. Лещинский отправился во Францию, а французы посчитали, что близится время больших игр. И не стоит игнорировать Россию, которая так смачно дала пощечину Франции недавно.
— Моя племянница и мой зять благодарны вам, французский посол, за то, что вы нашли время и посетили наше празднество, — любезно обратилась к нему Императрица.
— Не мочь инач! — ответил де Шетарди.
— А ещё мы благодарны вам, — добавил на немецком языке герцог Бирон, — что подарили столь удивительный напиток, который добавил красок к великолепию свадьбы племянницы моей государыни.
Француз поклонился, бросив взгляд на Анну Леопольдовну. Этот взгляд Шетарди можно было сравнить с таким, как кот смотрит не на сметану, а на кошку в брачный мартовский период. А после француз отошел.
Другой в очереди с поздравлениями был остановлен. Государыня стала уставать от поздравлений.
