– Дорогая, Ганс, по сути, наемник и состоит на службе в качестве коменданта пограничной крепости. Его никто и не зовет в поход. Но уверяю тебя, если бы он получил приказ, то, несомненно, выполнил бы его.
– Костя, даже если ты решил забыть, чем мы ему обязаны, вспомни о том, что случалось со всеми, кто отправлялся его грабить.
– Прекрати, Амалия. Ты прекрасно знаешь, что я не забываю ни добра, ни зла. И уж точно никого не боюсь. Но я ничего не могу поделать. Шляхтичи воеводства возвестили рокош[12]. Воевода собирает рушение[13] против Пскова. Понимаешь? Пскова, а не Замятлино. Я просто не имею права оставаться в стороне. И сам Карпов тут уже ни при чем.
Амалия в очередной раз ожгла мужа гневным взглядом. Потом тяжко вздохнула и, приблизившись, положила ему на плечо свою головку, покрытую кружевным чепчиком. Острожский, притянув к себе дочку на руках жены, поцеловал ее в розовую щечку, отчего ребенок забавно сморщил носик. Не иначе как из-за жесткой щетки отцовских усов. Потом погладил жену по голове. Когда же она подняла свое заплаканное лицо, двумя поцелуями осушил дорожки слез. Присел перед Анной и поцеловал ее в лобик.
– Богом заклинаю, Костя, будь осторожен, – перекрестив его, попросила жена.
– Все будет хорошо, Амалия. Ты просто жди и верь.
Задорно подмигнул супруге и, решительно развернувшись, вышел на улицу. Острожский спешил так, словно боялся – еще немного, и у него недостанет сил, чтобы уйти. Жену и детей он любил больше жизни и ради них был готов не просто на многое, но абсолютно на все.
В конюшне его встретили конюх и оруженосец с двумя верховыми и вьючной лошадьми, готовыми к выступлению. По уже давно сложившейся привычке Константин лично проверил состояние подпруги, ладно ли надето седло, не доставляет ли коню неудобств сбруя. В каком состоянии оружие.
– Ну что, Михайло. Оставляю на тебя мать и сестер. Ты теперь в доме единственный мужчина. Береги их, – взъерошив светлые кудри шестилетнего сына, с самым серьезным видом произнес Константин.
– Бей ворога, батюшка. А о доме не тревожься. Я тут за всем присмотрю, – с важным видом заверил отца малец, от горшка два вершка.
Н-да. С тяжелым сердцем шляхтич Острожский покидал свой дом. Хм. Свой, но не отчий. Не вышло у него удержать родительскую вотчину. Так уж случилось, что его поместье оказалось как бельмо на глазу у магната Гаштольда. Не из самых крупных и влиятельных, но он над этим усиленно работал, прирастая землями и вассальными шляхтичами.
Вот и воспользовался сложной ситуацией, зажав Острожского в угол. Не то чтобы у того не оставалось выхода, но и выбора особо не было. Правда, после выкупа поместья Гаштольд предложил Константину остаться в прежнем доме в роли арендатора с гипотетической возможностью впоследствии выкупить обратно отчий дом. Да только молодой шляхтич не верил в подобное.
А тут еще и шурин сообщил о том, что в Вилякском повяте за долги на продажу выставлено поместье, как бы и побольше утраченной вотчины. Разорившийся шляхтич – дело обыденное. Правда, местный воевода, из немцев, проводил политику выкупа земель в первую очередь немцами. Но в случае с Острожским решил принять его сторону.
Сыграли свою роль просьба барона фон Ланге, который был у воеводы на хорошем счету, и то обстоятельство, что русинский шляхтич женат на немке. А как известно, если муж голова, то жена – это шея. Словом, Фелькерзам посчитал, что приобретение имения Острожским вполне отвечает чаяниям немецкой общины. Опять же, о Константине Ивановиче ходила слава как о славном воине и бывалом ротмистре, успевшем отличиться в последней войне с турками. И такой на границе будет совсем даже не лишним.
Вот так три года назад Константин с семейством и переселился в новое место. Да еще прихватил с собой все пять крестьянских семей, которым перед продажей поместья успел дать волю. Больше в отместку ненавистному магнату, чем из доброго отношения к ним. Крепостные ведь являются неотъемлемой частью земли. А так освободил перед сделкой купли-продажи, и вся недолга. Хочешь – покупай. Не желаешь – было бы предложено. Цену же ты сам уже назвал.
Впрочем, надо признать, к крестьянам Острожский всегда относился хорошо. Еще батюшка говорил, что только у нерадивого хозяина скотина едва ходит и светит ребрами. Добрый же всегда следит за своей худобой и содержит ее ухоженной. Вот и крестьяне требуют доброго отношения и заботы. Поэтому бывшие крепостные недолго думая отправились вслед за прежним барином, чтобы стать арендаторами в его новых владениях.
Пять семей арендаторов-русинов да три крепостные – латгальцев. Не сказать, что великое богатство. Но, во-первых, Константин никогда не жил особо богато. А во-вторых, на круг получалось даже больше, чем было прежде. Разве что по факту они на чужбине. Впрочем, это касалось только его. А вот дети уже адаптировались и чувствуют себя здесь прекрасно.
