Впрочем, свято место пусто не бывает. Нашлись те, кто начал выкликать имя нового боярина Карпова. Разумеется, это были не стихийные выкрики, а очень даже проплаченные Иваном. Несколько выкриков – и разгоряченная толпа, почувствовав вкус своей власти, тут же подхватила этот призыв.
Так что, вместо того чтобы быть привлеченным к ответу, на том вече Иван вошел в высшую иерархию республики. Причем как бы и не сам туда стремился, даже упирался, мол, не мое это дело, не умею, мне бы своему хозяйству ума дать. Но народ настоял и силком вручил ему боярскую шапку. Кстати, не настолько высокую, как у москвичей, а куда более практичную.
Лишив род Аршанских боярства, Иван вовсе не собирался останавливаться. Незачем врагов плодить. Надо приучать бояться уже имеющихся. Ну и избавляться от тех, кто может быть опасен. Вот он и инициировал расследование по факту набега на Замятлино, к всеобщему удивлению представив в качестве свидетеля даже литовского ротмистра Войниловича, командовавшего той хоругвью.
И вот сейчас Карпов наблюдал за логическим завершением этого расследования. А чем еще могла обернуться измена? Вот если бы боярин сам со своей дружиной напал на Замятлино, тут было бы совсем иное. Спросили бы, конечно, но не столь строго. Сейчас же он, по сути, привел на псковскую землю иноземные войска. Так что измена, и никаких гвоздей.
– Здравия тебе, Ефим Ильич, – изобразив почтительный поклон, поздоровался Иван.
В этот момент над толпой разнесся возбужденный рев. Палач как раз ухватил за волосы отрубленную голову Аршанского и показывал честному люду.
– А вот я и не знаю, желать ли тебе здравствовать иль проклясть, – зло выплюнул боярин.
Угу. Он ить только что лишился верного союзника. А еще принял позор на свою голову. Уже не одно поколение их роды дружили и были не разлей вода, а тут… Словно предал перед лицом опасности.
– Вот оно даже как, Ефим Ильич. А не пройтись ли нам? Тут все одно уж ничего интересного не будет. Да хоть до трактира. Посидим, помянем раба божьего Аршанского. Хоть и отступником он был, но Господь милостив, глядишь, и простит. Ну и поговорим малость. А люди наши поспособствуют, чтобы нам никто не мешал.
– А есть о чем говорить?
Ага. Сразу видно, боярин подошел к нему только ради того, чтобы высказать свое «фи». Ну и обозначить для Карпова, что тот обзавелся серьезным врагом. Открыто и в лоб? Да тут нужно быть полным идиотом, чтобы не прийти к тому же выводу. Высказавшись же в лицо, можно ощутить хоть какое-то облегчение.
– Поговорить всегда есть о чем, Ефим Ильич. И лучше уж беседовать, чем махать саблей.
– Ну что же. Пойдем побеседуем.
Трактир располагался неподалеку, буквально в полутора сотнях шагов. Место весьма приличное, рассчитанное на чистую публику. По случаю казни и всеобщего столпотворения на лобном месте сейчас пустующее.
Боевые холопы Пятницкого и телохранители Карпова тут же взяли вход под контроль и преградили путь в трактир всем без исключения. Иван положил перед трактирщиком золотой червонец, и тот с легкостью проглотил все свое недовольство. Он, конечно, и так все снес бы молча, но при подобной щедрой оплате даже мысли нехорошей не допустил в отношении незваных гостей.
– Ну и о чем ты хотел поговорить? – отпив из кружки холодного кваса и удивленно кивая, признавая хорошее качество напитка, поинтересовался Пятницкий.
– Хотел кое-что уточнить. Благодаря мне вот уже три года как доходы бояр и помещиков увеличились минимум на тысячу рубликов. Я честно плачу крестьянам за приносимую ими руду, вы исправно ту деньгу кладете себе в казну. А в благодарность нанимаете литовских шляхтичей, да еще и чуть не половину оплачиваете серебром, полученным от меня же. Не надо так удивляться, Ефим Ильич, я прекрасно знаю, сколько серебра выделил именно ты. Более того, моими стараниями о том никто не спрашивал Аршанского на допросе.
– И к чему тебе это? Взял бы да и убрал сразу двоих.
– Во-первых, не смог бы. Недостало бы сил. Ты ведь не Аршанский – даже если и принял католичество, то сделал это настолько тайно, что я так и не смог выведать.
– Потому что и выведывать нечего.
– Я тоже так думаю, младшего-то твоего за норов и непокорность секут в Вильно регулярно. Ну чего так-то смотришь, Ефим Ильич? Я много о чем ведаю и мелочей ни в чем не вижу. А потому и о твоем сыне выведал, и об остальных прознал немало, – развел руками Карпов.
– Ладно. Сказывай дальше, – вновь отпивая квасу, произнес Пятницкий.
– Во-вторых, мне нужны не противники, а союзники. Напрасно, – покачав головой и тоже отпивая глоток кваса, возразил Иван, увидев появившееся на лице собеседника выражение недоверия. – Ты, Ефим Ильич, достаточно прожил на этом свете, чтобы понимать – вчерашние враги сегодня могут стать друзьями.
– А что же Аршанский? Он не мог стать тебе другом?
