В Виляку, сопровождаемый оруженосцем, Константин прибыл уже к вечеру. Сюда же стекались остальные шляхтичи, откликнувшиеся на призыв об ополчении. Получив от воеводы звание ротмистра и необходимые средства, Острожский сам должен был набрать свое подразделение. Обычная практика.
– Пан Острожский, – подойдя к нему, поздоровался его поручик.
– Пан Мицкевич, – изобразив учтивый кивок, поприветствовал его в ответ Константин.
– У нас все в полном порядке. Хоругвь полностью укомплектована. Уже есть желающие, которым мы вынуждены отказывать. Шляхтичи подходят даже из соседних воеводств.
Показалось или в голосе Мицкевича сквозят мстительные интонации? Да кой черт показалось! Все именно так и есть. Впрочем, а чего от него ожидать? Да он ждет не дождется, когда сможет отомстить за то избиение, что потрясло всю шляхту.
Случилось это два месяца назад. Большая хоругвь под командованием ротмистра Войниловича отправилась в набег на псковские земли. Не сказать, что подобное происходит ежедневно или систематически, но все же случается. Вот только убийство более трехсот шляхтичей и нескольких десятков оруженосцев не укладывалось ни в какие рамки.
Нет, если бы кто-то погиб в бою, кто-то от ран скончался, а кто-то угодил в плен, то все нормально. Есть кому выкупить – выкупят. Нет – ну и будешь гнить в неволе. Дело-то житейское. Но эти псковские свиньи попросту всех убили. Мало того, снарядили погоню за теми, кто сумел вырваться из той мясорубки. Пули убийц настигли беглецов даже уже на территории Инфлянтского воеводства.
Кто-то говорил о преувеличении. Иные свято верили в истинность этих сведений. Константин же знал точно, что это правда. Нет, дело вовсе не в выжившем Крыштаве. Просто Острожский был лично знаком с Карповым и понимал, на что тот способен. К тому же последний беглец из самого первого набега на Замятлино был убит на глазах Константина Ивановича.
Шляхта начала требовать отмщения и военного похода на Псков. Но осталась не услышанной королем. Замятлино – лакомый кусочек, но не настолько, чтобы из-за него одного начинать войну с союзником Русского царства.
Польша едва только вылезла из затяжной войны с Турцией и не была готова влезать в другую. Да чего уж там, не было готовности даже к заключению мира между русскими и турками. Потому как последние могли вспомнить о своих территориальных потерях в прошлой войне и попытаться их вернуть. Опять воевать с султаном из-за какой-то горстки жадных шляхтичей? Вот уж чего не надо.
С другой стороны, если сама Речь Посполитая окажется как бы в стороне, то это совсем иное дело. И ведь такая возможность была. Шляхтичи Инфлянтского воеводства, усмотрев нарушение своих прав в том, что король не вступился за своих подданных, могли объявить о рокоше и выйти из-под воли его величества. А тогда уже самостоятельно объявить войну Пскову.
Формально королевская власть останется в стороне. Да и великий князь литовский, получается, непричастен, так как эта территория под протекторатом как Польши, так и Литвы. А потому и предъявить королевству нечего. По существующим законам к рокошу могли примкнуть абсолютно любые шляхтичи. Мало того, и другие воеводства.
Но тут уж никто никому воли давать не собирался. Магнаты прекрасно осознавали, что если в деле примет участие больше одного воеводства, то тут уж Николай наплюет на все. Быстренько замирится с турками, пойдя на ряд уступок, а потом навалится на Речь Посполитую. А уж если еще и договорится с обиженным султаном о совместных действиях, то тогда и вовсе кисло станет.
– О-ох-х! – как-то разом и глухо вздохнула толпа.
Вот так сразу и не поймешь, что выражает это людское море. А вообще очень похоже на то, как реагируют зрители в цирке на очередной смертельный кульбит эквилибриста. У Ивана, пристроившегося у самых ворот, отчего-то промелькнуло именно такое сравнение. Русь – она, конечно, не иноземщина, но и тут казнь можно счесть неким видом развлечения. А уж когда секут голову тому, кто еще вчера был всесильным, а сегодня превратился в ничто, так и подавно.
– Доволен, поди? – послышался голос за спиной.
Иван обернулся и окинул взглядом мужчину лет пятидесяти, в богато изукрашенном кафтане и с боярской горлаткой[14] на голове. Пятницкий смотрел на него хмуро, если не сказать зло. Эка его распирает-то.
Пару месяцев назад Иван нанес удар в ахиллесову пяту его соратника по партии боярина Аршанского, который тайком перекрестился в католичество. И ведь не остановился на этом. Вече выволокло на помост всю его семью, и, как выяснилось, все они носили католические нательные крестики. Псковский боярин, отрекшийся от православия…
Боярское звание в Пскове по факту уже давно было наследственным. Все к тому привыкли, и никто на это не обращал внимания. Но только не Иван. Именно он напомнил вечевикам о том, что звание это, вообще-то, присуждалось народом и обязывало служить земле псковской. И то было записано в судной грамоте. Просто о том успели позабыть. Так что боярского звания лишился не только глава семьи, но и потомки его.
