Пару дней назад к князю наконец прибыл посланник. Недолго думая тот выступил с дружиной, увеличившейся за минувшие дни до тысячи копий. Прибыл в заранее оговоренное место, тайно снесся с посадником, окончательно оговорив совместные действия, и стал ждать.
Хм. Вообще-то уже надо бы поторапливаться. Эвон что творится на левом фланге у Карпова. Все в дыму и в огне. Именно что в огне. Отсюда отчетливо видны языки жаркого пламени, мечущиеся горящие фигурки, вздымающийся в небо густой черный дым. И среди этого разрывы гранат и вспухающие белые облака порохового дыма, контрастно выделяющиеся на фоне черного – от пожарищ.
А еще множество тел павших, как людей, так и лошадей. Большое число раненых, бредущих в тыл. Бесхозные кони, мечущиеся по лугу или испуганно жмущиеся друг к другу. Картина по-настоящему страшная и ничем иным, как поражением ляхов, быть не может. Даже если вражеский полковник этого не понимает. Ну или по меньшей мере замятлинцы сумели выстоять, отбив наступление многократно превышающего их врага, нанеся ему катастрофические потери.
Сам Трубецкой уже давно сыграл бы отступление. Потому что продолжать лобовую атаку в такой ситуации – глупость несусветная. Еще немного, и поражение может обернуться самым настоящим разгромом. Но полковник Савенок не отличается глупостью. Иван Юрьевич знал это совершенно точно. А значит, он на что-то рассчитывает…
– Прохор, подавайте сигнал, – склонившись, отдал князь приказ находящемуся под деревом вестовому.
– Слушаюсь, – задрав голову, прокричал парень и тут же вскочил на коня.
Вскоре чуть в стороне в небо поднялся черный столб дыма, который, впрочем, очень быстро пропал. Но этого было более чем достаточно. В литовском лагере его могли и не заметить. Все же основное внимание приковано к полю боя или пригороду. А вот островской посадник не мог не заметить, потому как внимательно следил именно за этим местом.
В подтверждение этого уже через пять минут ворота распахнулись, выпуская за стены около семи сотен ополченцев. Здесь были практически все защитники Острова. Случись атака, и пригород защитить будет некому. Старики да бабы, конечно, какое-то время продержатся на стенах. Однако совсем недолго.
Полковник Савенок наблюдал за полем боя с нескрываемой злостью. Вот пусть только сподобит Господь, чтобы этот Карпов попался ему в руки, и тот пожалеет, что вообще родился на белый свет. Эти сволочи рвали его людей на части, забрасывая просто запредельным количеством бомб. Выкашивали своими убийственными и точными винтовками. Подрывали минами и уже знакомыми картечницами. И под конец начали заливать шляхтичей и наемников жидким огнем.
Хм. Похоже, слухи о греческом огне, или что это такое, оказались правдивыми. На наступающих обрушилось море огня, превращая их в живые факелы, которые метались по полю, не разбирая, куда именно бегут. Случалось и обратно, бывало и в сторону противника. Свои пытались потушить пламя, хоть и безуспешно. Враги попросту добивали бедолаг, не желая тратить на них время.
И все же полковник ждал. Он отправил своего лучшего и самого надежного ротмистра во главе двух хоругвей в дальний обход Замятлино. Острожский вот-вот должен был ударить в тыл обороняющимся. И как только это случится… Главное, прорвать оборону дружины боярина Карпова. А там дело будет сделано.
Хм. Да какой он боярин. Так, выскочка, и не более. Сам Савенок – шляхтич уже в десятом поколении и помнит всех своих предков. А этот… Мужлан. Пусть и талантливый.
– Господин полковник, дозвольте доложить?
Савенок в удивлении воззрился на подскакавшего всадника и на остановившихся поодаль шляхтичей, которых было порядка сотни. Он помнил этого поручика из хоругви, приданной Острожскому.
– Говори, – заподозрив неладное, потребовал полковник.
– На нас напали при переправе. Большие силы. На том самом корабле с машиной. Только теперь на нем установили пушки. Дождались, когда большинство из нас окажется беспомощными в воде, после чего появились из-за поворота и ударили картечью в упор. А потом еще и добавили из сотни этих самых винтовальных мушкетов.
– Да откуда у Карпова такие силы? – в сердцах, едва сдерживаясь и скрипя зубами, произнес полковник.
– Предполагаю, что он собрал ополчение.
– И вооружил их винтовальными мушкетами?
Впрочем, полковник тут же поспешил поглубже спрятать свое недоумение. От Карпова подобного вполне можно ожидать. Почему? А что он делает сейчас? По сути, попросту заливает атакующих серебром. Трудно даже представить, во что ему обойдется этот бой.
– Трубач. Труби отход.
Все. Надеяться больше не на что. Козырная карта в его рукаве бита. Теперь остается только одно. Отступать, сохраняя порядок, и вывести остатки армии.
– Господин полковник, островичи открыли ворота и выходят за стены, – вдруг доложил один из офицеров.
Полковник со своим штабом расположился на вершине невысокого холма, который все же давал хороший обзор как поля боя, так и округи в целом. При этом он находился примерно посредине между Островом и позициями обороняющихся, в паре верст от них. Весьма удобно.
