Но перед ударом им нужно было сбить строй. Потому как островичи как раз успели занять позицию между двумя солидными островками камыша. Не иначе как там были заболоченные участки, а потому для конной атаки непригодные.
Впрочем, с перестроением гусары управились просто великолепно. Вот только и Митины пушкари успели изрядно приноровиться. Ну или так все сложилось. Четыре султана разрывов случились как раз в гуще всадников и буквально за спинами первых рядов. Благодаря этому натиск первого удара удалось сбить, а на второй не оставила время подоспевшая конница во главе с князем. Удар во фланг оказался страшным.
– Вот молодчина, йолки! Звали тебя, гад паршивый! – в сердцах бросил Иван.
– Что не так, брат? – удивился Митя.
– Все не так, братишка. Все.
– Толком-то объяснить можешь?
– А что тут объяснять? – безнадежно махнул рукой Иван. – У нас только что украли победу.
– Это вот этот-то удар? – не поверил Митя. – А ничего, что мы тут покрошили уйму народу? Ты погляди только на луг.
– Ну и кому это интересно? Не важно, кто и как сражался. Главное, кто и как поставил точку. И у князюшки получилось просто на загляденье, – качая головой, пояснил Иван.
Жаль, конечно. Но не все потеряно. Если Кузьма сработает как полагается, глядишь, еще удастся оставить славу за собой. Хм. А где он сейчас находится? В Замятлино, где же ему еще-то быть. Его дело разведка, а не в бою смерть искать. Тут уж как-нибудь и без него обойдутся. Он же пусть занимается тем, что у него получается лучше всего.
Глава 8
Большие планы
– Бойся!
Предостерегающему выкрику вторил легкий хруст, быстро перешедший в громкий треск, а затем скрежет. Зеленый великан, проломившись сквозь кроны своих товарищей, обламывая сучья, завалился на землю. Несколько раз колыхнулся, создавая иллюзию последнего вздоха павшего героя. И наконец окончательно замер.
Люди с топорами наперевес, возбужденно перебрасываясь шутками, направились к поверженному исполину. А вскоре округу огласили удары топоров, вплетаясь в общую какофонию лесоповала. Там, где трудится сотня лесорубов, тихо не может быть по определению.
Двое пильщиков, свалив дерево, переглянулись и направились к другому, помеченному лесником. День только начинается, и прохлаждаться некогда. Есть дневная норма, и ее необходимо выполнить, а иначе ни платы, ни обеда. Здесь принцип прост, как мычание коровы. Кто не работает, тот не ест. И требования не столь уж запредельные. Пусть наличие вооруженной охраны и указывает на то, что трудятся здесь подневольные.
– Острожский! Калинчук! К господину управляющему! – раздался зычный голос десятника охраны.
Константин Иванович переглянулся со своим оруженосцем, и, прихватив инструмент, они направились в сторону десятника. Шли неспешно, с достоинством. Один из них шляхтич, коему его положение велит блюсти себя. Второй верой и правдой служит своему господину, прекрасно осознавая, что по его поведению будут судить и о нем.
– А, вот ты где, Константин Иванович. Идите оба к каптеру, сдавайте инструмент и отправляйтесь в лагерь, – едва завидев их, произнес десятник.
– Без конвоя? – невесело ухмыльнулся шляхтич.
– А на кой он вам, конвой-то? Смысла вам бежать никакого. Микита, тот волен уйти когда пожелает. За тебя выкуп прислали, а потому хочешь – прямо сейчас в бега подавайтесь, искать никто не станет, – пожав плечами, ответил десятник.
– Ясно. Ну что, Микита, пошли, что ли?
– Как скажете, пан.
– Да так и скажу.
Каптер оказался на месте и без вопросов принял топор и пилу. Чай, не глухой и слышал, как этих выкликали. Освободившись, Константин Иванович еще раз окинул взглядом осенний лес, наполненный визгом пил, перестуком топоров, человеческими голосами и ржанием лошадей. Потом подал знак оруженосцу и зашагал в сторону лагеря, благо идти было недалеко.
Бой у неприметной речушки Бобровни закончился полным разгромом хуфы полковника Савенка. Сам он сумел избежать позора, сгинув в бою. Мертвые же, как известно, сраму не имут. А вот выжившим пришлось испить эту чашу полной мерой. Части разбитого войска хотя бы удалось покинуть поле боя. А попросту – бежать. Но многим довелось испытать горечь плена.
Микита вполне мог бежать и спасти добро господина. Благо тот брал с собой в поход немного, и вся поклажа с легкостью умещалась на одной вьючной лошади. И поначалу он так и поступил. Но потом узнал, что Острожский то ли убит, то ли ранен, а то и в плену. Словом, пропал без вести. Вот и отправился прямиком к замятлинцам, искать Константина Ивановича.
Нашел. Калинчука, кстати, в число пленных так и не определили. Тот сам решил сопровождать своего господина в неволе. Хоть куда, лишь бы рядом. Потому как он не мог и помыслить вернуться домой без Острожского. Рабская душонка? Ой, не спешите клеймить. Верность достойна только уважения. И Калинчука искренне уважали как среди пленников, так и среди их охранников.
– Здравия вам, Константин Иванович, – поприветствовал вошедшего в конторку начальника лагеря Карпов.
