Последняя фраза Филиппа прозвучала особенно зловеще, поскольку кардинал, как я знал, просто обожал играть в шахматы. И в этой игре он был великолепен, ведь недаром мой покойный дядя постоянно злился на него за свои проигрыши. Но Филипп, конечно, не мог этого знать, но тем сильнее был эффект от его слов.
Ришелье вдруг усмехнулся, спокойно откинулся в своем кресле, положив локти на подлокотники, и соединил кончики длинных аристократических пальцев. Его любимая поза, в которой он предпочитал думать. Я насторожился.
— Ну хорошо, Филипп. Вы прижали меня к стене, признаю. Что вы предлагаете? У меня есть выход?
Я прикусил язык, чтобы не брякнуть что-нибудь в духе… яд или клинок? Выбор! Он еще осмеливается торговаться, мерзавец!
— Я бы предоставил решать этот вопрос моему супругу, — сказал Филипп спокойно. — У него к вам большой счет за дядю.
Глаза Ришелье расширились, и я едва не задохнулся. Так значит, я прав! Это он его убил! Тварь! Ненавижу! Кардинал не ожидал, что Филипп знает такие подробности, но это я ему рассказал о своих подозрениях, и Филипп со мной согласился.
— Но боюсь, что один человек имеет большие права на вас, чем Франц, — добавил Филипп, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку своего кресла. Он снова начал легонько, едва слышно отстукивать по столу ту самую мелодию, что и в саду. Кажется, это была его привычка… — Не надейтесь со мной договориться, — добавил он, когда Ришелье открыл рот, чтобы что-то сказать. — Львы с шакалами не договариваются. — Он хмыкнул и поднялся. — Франц, почему бы тебе не отдать приказ отвести дражайшего кардинала в тюрьму? Уверен, клетка по нему очень скучает.
Я хищно посмотрел на кардинала, и холодная усмешка коснулась моих губ.
— Ваша судьба навестит вас очень скоро, дорогой Ришелье, — сказал я. Пройдя к двери и распахнув ее, я позвал мушкетеров. — Арестовать кардинала Ришелье! И отправить в тюрьму до принятия решения о его судьбе, — приказал я десятке гвардейцев, тут же наполнивших кабинет дяди.
Филипп отошел в сторону, чтобы дать личной гвардии короля выполнить приказ, и скрестил руки на груди, наблюдая за всем происходящим.
Я с нескрываемым удовольствием смотрел, как мои мушкетеры скрутили кардинала и вывели его из кабинета. А затем подошел к Филиппу и положил руку ему на плечо.
— Что мы будем делать дальше, Филипп?
— Ждать Анри, — ответил он. Подойдя к столу, Филипп сел в кресло кардинала, которое раньше занимал мой дядя. — Иди-ка сюда, малыш… Уверен, мы найдем много интересного в его ящиках, — позвал он, протянув мне руку.
Я запер двери и приблизился к нему, крепко взявшись за ладонь.
— Спасибо, Филипп… — прошептал я.
Он притянул меня к себе за талию и усадил на край стола прямо перед собой.
— Франц, я ничего не сделал. Всего лишь эффектно прижал его к стенке, как изволил выразиться сам кардинал. Всю основную работу проделали Анри и Ален. Это они выкрали документы. — Он улыбнулся мне.
Я поджал губы и нахмурился.
— Без тебя… я бы и этого сделать не смог, Филипп. Спасибо.
Он тихонько засмеялся, поглаживая меня по пояснице.
— Ты ведь… наш маленький принц. И мы должны тебя защищать, — ласково, но вместе с тем серьезно произнес он, глядя мне в глаза. — Эта цель нас объединяет.
Подняв руку, Филипп заправил мне за ухо прядь волос.
— Я такой беспомощный и маленький… — Я с горечью вздохнул, шмыгнув носом. — И совсем ничего не могу… Даже не смог уберечь дядю от этого гада…
Я почувствовал, что сейчас снова расплачусь. Я, черт возьми, только и мог, что плакать, а на большее не был годен. Бесполезная красивая кукла, с которой все носятся и почему-то за что-то любят… Я ничего этого не заслуживал! И осознание этого причиняло мне острую боль.
Филипп стащил меня со стола к себе на колени и, наклонив голову, шепнул на ухо совсем тихо:
— Франц…
Я доверчиво прижался к нему и уткнулся лицом в грудь.
— Мм?
— А если я скажу тебе… что люблю, это поднимет тебе настроение? — шепотом спросил он у меня.
Я тихо вздохнул.
— Меня не за что любить, Филипп, — глухо и тоскливо отозвался я с горечью.
Он обнял меня крепче.
— Зато у тебя много недостатков, и вот за них я тебя и люблю… — шутливо произнес он, касаясь кончиками пальцев моей щеки.
Я тряхнул головой и отстранился от него.
— Нет… не надо. Тебе нельзя меня любить, Филипп, — грустно произнес я, поджимая губы. Я так боялся, что он во мне разочаруется. Ведь я был совсем бесполезен. Что я мог? Лишь украшать его балы своим присутствием…
— Позволь решать это мне, — мягко произнес он и, решив переменить тему, потянулся к ящикам стола Ришелье. Открыв первый, он вытащил его содержимое. — Не хочешь просмотреть эти бумаги? Кажется, это отчеты… о «важных государственных делах», — хмыкнул он, бегло прочитав их.
Я скривился.
— Нет уж… Я даже в руки это брать не хочу.
— Какой ты бессовестный и ленивый… — наигранно вздохнул Филипп. — Значит, мне придется самому все это разгребать? А я-то надеялся отдохнуть хоть во Франции от этой бумажной рутины и государственных дел.
— Я тебе буду морально помогать. — Я положил голову ему на плечо. — Буду сидеть рядом, чтобы не было скучно.
