— Можешь, конечно, но нам нет смысла выяснять отношения. Франц любит и тебя, и меня, а если его заставить выбирать, он просто угаснет.
— С чего ты взял, что он меня любит? — удивленно спросил Филипп.
Я спрятал бумаги себе под рубашку и пожал плечами.
— Потому что я хорошо знаю Франца. Он бы не согласился выйти за тебя замуж, если бы ты был ему неприятен. Ты думаешь, что он испытывает к тебе лишь похоть? Тогда ты не прав. Он тянется к тебе. И вскоре ты сам это увидишь.
— Все равно не понимаю, почему ты относишься к этому так спокойно.
— Потому что я знаю, что он любит меня. — Я поднялся с кровати и потянулся. — И еще знаю, что люблю его. Значит, никогда не позволю себе ревновать его. Иначе это означало бы, что я ему не доверяю. А недоверие равносильно предательству.
Филипп покачал головой.
— Ты прав, конечно… Но…
— А ты ревнуешь его ко мне? — прямо спросил я с легкой насмешкой в голосе, встав напротив и скрестив руки на груди.
Филипп всерьез задумался над моим вопросом и ответил только спустя две минуты.
— Я смирился, — тихо произнес он, глядя на меня. — И не стану ревновать. Как ты сказал, смысла в этом нет.
Я улыбнулся ему.
— Очень правильное решение, Фил. В таком случае я спокоен.
— Боялся, что я запрещу Францу видеться с тобой?
— Боялся, что этим ты оттолкнешь Франца и нанесешь ему еще одну душевную рану, — возразил я мягко. — А теперь мне пора. Я загляну завтра вечером, чтобы узнать, как ты справился. — Я хмыкнул и направился к окну.
— Куда ты уходишь?
— Сначала к Францу, а потом на корабль. Мне нужно уладить кое-какие дела. — Я махнул ему рукой и, взобравшись на подоконник, спрыгнул на землю.
От Филиппа я пошел к Францу. Он был неспокоен, но, едва увидев меня, просиял так, что мне показалось, словно посреди ночи вдруг встало солнце. Я засмеялся, закружив его на руках. Мой маленький принц, мой золотой мальчик. Мое солнышко. Я был готов ради него на все.
Я заметил, что он, помимо браслета, теперь носил и то самое колечко, которое я подарил ему еще четыре года назад, и сердце мое защемило от счастья и радости. Я поцеловал его, а он ответил мне с жадностью и страстью. Но я понимал, что теперь не могу некоторое время к нему притрагиваться, раз он обещал Филиппу наследника. Ну и что же… Счастье, что я уже могу держать его в своих объятиях и целовать.
Я пробыл с ним до самого утра, а потом ушел на рассвете, встретив близнецов. Еще вчера я велел Алену прийти под утро. Мне нравился этот парнишка, он был смышленый и очень проницательный. Мы с ним быстро нашли общий язык.
— Глаз с него не спускайте до прихода Филиппа, — велел я Алену.
Его старший брат угрюмо молчал, не глядя на меня. Ревнует, сразу понял я. Я не мог его винить. Ну что же, это были его проблемы. Солнышко одно, а погреться хочется всем. Нужно уметь делиться.
Близнецы были похожи как две капли воды, и если бы не топазовая сережка-гвоздик в ухе Алена, то я и не смог бы их отличить. У меня и у самого была золотая сережка-кольцо в правом ухе.
— Конечно, Анри. Не беспокойся, — улыбнулся он, пожимая мою руку. — Мы присмотрим за Францем.
— В полдень я жду вас обоих на причале.
— Я не поеду, — резко ответил Силестин.
Я вопросительно вскинул бровь.
— Я уеду в свое поместье в Фуа де Карнэ, так что ваша помощь мне не понадобится, — произнес парень, глядя куда-то в сторону.
Я лишь пожал плечами.
— Как знаешь.
И вышел за дверь. До Гавра — портового городка близ Парижа — я добрался за два часа. Мой корабль стоял на причале, а команда дегустировала напитки всех местных питейных заведений. Ну что с них взять… Свиньи — они и есть свиньи. Я велел ждать меня к полудню на корабле в полном сборе, а нашел лишь двух в стельку пьяных матросов, которые спали, прислонившись к мачте, своего боцмана — шведа по кличке Мальбин, исполнявшего обязанности капитана в мое отсутствие, и юнгу, моего первого помощника. Остальной экипаж в составе тридцати двух человек, к моему величайшему раздражению, отсутствовал. Даже корабельного кока не было. Видно, пошел пополнять запасы рома в местных кабаках.
— Где остальные? — спросил я у Мальбина.
Тот замотал головой.
— Я не знайт. Я видеть их вон тама, — показал он пальцем на ту самую таверну, в которой мы с Филиппом встречались. «Морская Русалка». — Но не все.
— Я знаю, капитан! — раздался звонкий мальчишеский голос с верхней мачты.
Элиас, мой юнга и помощник. Мальчишка, готовый ради меня на все… К моему искреннему огорчению. Влюбленный по уши и не раз предлагавший свое тело. Но я не мог допустить никаких личных связей на своем корабле, ведь это могло подорвать дисциплину команды. Не хватало еще, чтобы этого мальчишку пользовал весь экипаж, следуя примеру капитана. Я никому не позволял трогать загорелого мальчика, стройного, как тростиночка. И не трогал сам.
— Раз знаешь, тогда сбегай за ними, — попросил я.
Элиас кивнул и, ласточкой слетев с перил, помчался на набережную. Я же подошел к спящим матросам и, взяв одного здоровенного детину, встряхнул так, что у того клацнули зубы.
— Я приказал не пить сегодня, потому что мы отплываем! — прорычал я.
