Матрос поднял голову, сонно моргая и глядя на меня мутными глазами.
— Капитан… — заплетающимся языком пробормотал он и снова отключился.
Я в раздражении отшвырнул его от себя прочь. Ну неужели приказы так трудно выполнять?! Не пить только один день! Черт побери, мы стоим на якоре всего пять дней, я понимаю, что скучно, но из этого не вытекало, что нужно пить, не просыхая! Идиоты.
Я сидел и ждал, когда подтянется весь экипаж. Они вернулись только ближе к полудню. Как раз к приходу Алена. Парень был в восторге, оказавшись на корабле. При виде стройного и изящного аристократа, одетого с иголочки, мои ребята похабно заулыбались и стали отпускать пошлые комментарии.
— Молчать! — рявкнул я, начиная терять терпение.
Я просил Алена одеться в простую одежду, потому что если бы мои парни узнали, что он лорд высокого происхождения, то не погнушались бы в мое отсутствие над ним издеваться и распускать руки. А то и вовсе скрутили бы и потребовали выкуп. Ален выполнил мой приказ, одевшись в простые черные штаны и серую рубашку. Но где же ему раздобыть одежду из грубой ткани? Шелк отдавал бликами на солнце, да и сам юноша был настолько ухоженный и манерный, что не узнать в нем высокородного аристократа было крайне сложно.
Я смотрел на него и не мог поверить, что когда-то был таким же. Нет, в Алене не было ничего плохого, ничто не вызывало во мне неприязни, но я тем не менее испытывал отвращение. Не к нему лично, а к высшему сословию Франции. Да и к Англии, если так подумать… Ко всем этим напыщенным, чванливым, алчным существам.
— Это Ален, — представил я его коротко своему экипажу. — И я желаю, чтобы в мое отсутствие вы обращались с ним хорошо. — И я, зная, что этому сброду все надо разложить по полочкам, начал перечислять: — А это значит, что вы не будете его трогать, задирать и дразнить, не станете распускать руки и нарываться на ссору.
Матросы неодобрительно зашумели.
— Это новый член экипажа, что ль, капитан? — спросил кто-то.
— Возможно, — коротко ответил я. Я уже знал, что Ален хочет попасть в состав моей команды, но смысл? Ведь я собирался уйти, чтобы быть с Францем. А в жизни пирата нет ничего прекрасного, поверьте. Но глаза Алена загорались всякий раз, когда он говорил о море. И мне не удалось убедить его. Его не мог удержать даже Франц.
«Ведь теперь ты и Филипп будете рядом, — сказал он мне. — И я смогу осуществить свою мечту…»
— Вы сегодня снимаетесь с якоря и отправляетесь в бухту в Шербуре, — произнес я, глядя на Мальбина. — Ясно?
Швед молча кивнул.
— Через два дня я хочу, чтобы вы вернулись сюда.
— К чему это все, капитан? — задал вопрос кто-то.
— Так надо. Снимайтесь с якоря сейчас же. Мои приказы выполнять неукоснительно. Узнаю, что кто-то ослушался, оторву руки, ноги и кое-что еще.
Я выразительно взглянул на Алена. Тот молчал, хотя его шея покрылась красными пятнами. И все же я не мог предупредить команду, не ущемив чувства собственного достоинства юноши. Эти люди другого языка не понимали, им все нужно было уточнять буквально, если я хотел обойтись без всяких казусов, чтобы меня поняли правильно.
Я сошел с корабля и, не оглядываясь, ушел. У меня было еще несколько дел, которые стоило закончить до появления во дворце.
Вечером я был уже в Пале-Рояль. Первым делом заглянул в кабинет Ришелье и не ошибся, Филипп и Франц уже были там. Франц сидел у испанца на коленях и смеялся чему-то, наклонив к нему золотистую голову, а Филипп что-то интимно шептал ему на ухо. И все же ревность вспыхнула во мне на краткое мгновение, Франц выглядел таким счастливым в объятиях другого. Я помедлил, прежде чем взобраться на подоконник.
— Франц, ты просто чудо… Мое личное чудо… — услышал я шепот Филиппа.
Франц тихонько фыркнул, похоже, тоже едва сдерживая смех.
— Я, между прочим, общегосударственное чудо! — звонко заявил он.
— Действительно, — с усмешкой произнес я, взобравшись на подоконник, и спрыгнул на пол.
При виде меня Франц просиял такой светлой и радостной улыбкой, что вся моя ревность завяла на корню.
— Анри! — Он даже подпрыгнул на коленях у Филиппа. — Ты вернулся!
— Конечно, я вернулся. Куда я мог от тебя деться? — Я сел на стол возле Филиппа и, наклонившись, прильнул к губам моего мальчика.
Он, как обычно, отозвался тихоньким мурлыканьем. Иногда я думаю, если бы у него были уши и хвост, он бы прижал уши к голове и завилял хвостом.
Неохотно отстранившись от него, я взял со стола один лист из той кипы бумаг, что на нем имелась, и пробежался по нему быстрым взглядом.
— Ну ни хрена себе! Фил, это то, о чем я думаю?
Филипп, все это время не отрывавшийся от ушка Франца, кивнул.
— Да. Ришелье обокрал французский народ, по моим подсчетам, на вот эту сумму. — Он вытащил перо из чернильницы и подчеркнул цифру на одном из листов.
Я присвистнул.
— Тварь.
— И еще я нашел список доходов и расходов за эти четыре года от твоего поместья в Версале, — добавил Филипп. — Ришелье пользовался Ланкастером вовсю… Ты почти банкрот.
Глаза Франца недоверчиво расширились, и он сжал кулаки.
— Вот мерзавец! — негодующе воскликнул он.
Я махнул рукой.
