Оба они, как по команде, встали, и через минуту в темнице не было ни их самих, ни стола, ни стульев, а Матвей остался сидеть на соломе и с удивлением и брезгливостью рассматривал только что обнаруженный им в углу, как раз напротив нужника, предмет – большой, мастеровой, как говорили тогда, палаческий кнут. Страшное орудие убийства имело вид не новый, а хорошо траченный. Матвею даже показалось, что кожаный конец его скукожился от засохшей крови. Откуда он здесь взялся? Матвей руку мог дать на отсечение, что ни мужик-служитель, ни следователи этого кнута не приносили, он следил за каждым их жестом, значит, кнут стоял здесь и вчера ночью, он просто его не заметил.
А может, у этого подземелья есть особое свойство – делать некоторые предметы невидимыми? Вчера он не заметил кнут, сейчас он вздремнет на полчаса, а проснувшись, обнаружит под потолком дыбу… у входа жаровню с углями или щипцы, словом, страшные пыточные инструменты, которые находятся все уже здесь, в этой темной каморе, но до времени скрыты от глаз. Капитан и алый клоп – настоящие злые демоны, они только прикидываются светскими людьми, а на самом деле ждут своего часа, чтобы разуть его незанятую цепью ногу, сунуть в испанский сапог и потом, прикручивая болты, смотреть, как капли пота выступают у него на лбу.
Матвей сам себе не хотел сознаться, что ему страшно.
Второй разговор Маньяна с Шабером по поводу его прошлогоднего вояжа в Варшаву состоялся в конце июля. На этот раз он происходил в деловой обстановке и был куда серьезней первого, поскольку касался не столько убитого Виктора де Сюрвиля, сколько пропавших денег. Никогда еще Маньян не получал из Парижа столь бестолково оформленную бумагу. Текст был зашифрован. Шифровальщики трудились над ним несколько суток, но так и не смогли понять двусмысленности некоторых фраз. Собственно, шифровки было две, одна часть информации шла из Парижа, другая – из Польши. В депеше сообщалось, что теперь ясно со всей очевидностью – высланные из Парижа деньги до адресатов не дошли.
Уже это было странно. Деньги или получены, или нет. Но в данном случае для выяснения этого обстоятельства понадобилось десять месяцев. Правда, деньги обладают удивительным свойством – пропадать в пути, и случается это чаще, чем с другими, иногда куда более громоздкими вещами. Во всяком случае, здесь была налицо борьба польских кланов, и поди разберись, кто против кого интригует.
Депеша настоятельно рекомендовала обсудить этот вопрос с Шамбером, именно обсудить, а не выспрашивать деликатно. Значит, Шамбер был вне всяких подозрений. Однако предусмотрительный Маньян решил не показывать Шамберу шифровку, пусть он все узнает из его слов. В любом случае интересно, как этот невозмутимый, поднаторевший в секретных делах агент будет реагировать на его сообщения.
– Какие у вас отношения с Бироном? – так начал Маньян этот разговор.
– Особенно теплыми их не назовешь, – рассмеялся Шамбер, – но фаворит, пожалуй, ко мне расположен. Видите ли, я обожаю лошадей.
Маньян погрозил ему пальцем.
– Знаю я вас. Если понадобится для дела, вы скажете, что верховая езда вызывает у вас колики, а один вид седла приводит в дрожь. Но это я к слову. Видите ли… В полученной из Парижа депеше сообщается, что 200 тысяч в камнях и монетах, которые вы везли с Сюрвилем, не попали по назначению.
– Уверяю вас, это невозможно, – искренне заверил Шамбер. – Если бы это было так, мы бы знали об этом в прошлом году.
– О, здесь произошла очень хитрая вещь. Насколько я понял из депеши, каждому из польских вельмож, – а получателей было двое и каждый претендовал на половину суммы, – вместо золота были высланы письма. Тогда же, год назад, в сентябре… Принесите нам кофий, что ли… – крикнул Маньян слуге, секретарь нарочно тянул паузу, ожидая вопросов, но Шамбер только устроился в кресле поудобнее и сказал:
– Очень интересно! Вместо золота они получили обещание.
– Вы ошибаетесь – не обещание. Каждый получил извещение, что правительство Франции раздумало посылать господину имярек половину суммы, а отдало всю сумму целиком в руки другого вельможи. Вы понимаете? Господин А получил уведомление, что все отдано господину Б, а господин Б – что все отдано А. В результате каждый смертельно обиделся, бывшие союзники А и Б стали врагами, и только случай позволил выяснить, что ни тот, ни другой денег не получили вообще… Да и не могли получить.
– Что вы хотите этим сказать? – сказал Шамбер неожиданно резко, разговор начал задевать его за живое.
– На карету с деньгами было совершено нападение.
– Разбойничье? Значит, разбойники похитили деньги?
– Об этом мы можем только гадать.
Принесли кофе в маленьких турецких чашках, очень горячий и очень крепкий. Маньян сделал крохотный глоток, зажмурился, смакуя напиток. Шамбер, обжигаясь, осушил чашку в два приема, вспотел и долго вытирал глаза и лоб большим шелковым платком.
