Фаза 3 полностью

У Эрика Зельцера – так звали восьмидесятишестилетнего преступника – четыре года назад диагностировали болезнь Альцгеймера. Осенью он был в лаборатории Селии в Нэви-Ярд – один из первых пациентов третьей фазы.

– Боюсь, что истина выплывет очень скоро, – мрачно предрек Нгуен.

– Даже в случае Ньюмэна ничего не выплыло, – не сдавался Дэвид. – Уже сейчас многие, и не без оснований, считают, что это обычное подражательство. Прочитал безумный старик в газете про IKEA – а почему бы и мне не попробовать? Да мы пока и сами ничего не знаем. Кроме того, конечно, что и Ньюмэн, и Зельцер – участники эксперимента.

– Это двое, – возразила Селия, – а если вспомнить, что случилось с Франсуа Люийе…

– Вот! – прервал ее Эндрю. – Вот это звено ни в коем случае не должно попасть в руки прессы. По крайней мере, пока мы сами не разберемся, что к чему.

– Никакой связи… – буркнул Дэвид. – Как ее могут обнаружить медиа, если даже мы ее не видим?

– Не видим, – кивнул Эндрю. – А доказать должны: связи нет.

Селия посмотрела на шефа на противоположном конце стола. Ноутбук и телефон, как, впрочем, и у всех остальных. Когда все собрались, секретарша Нгуена принесла большую коробку с аппетитными круассанами и шесть бутылок “Эвиан”. Ни к еде, ни к воде никто даже не притронулся.

Неожиданно прозвучал голос Адама: “Извините”, а через несколько секунд на дисплеях обозначился квадратик с его физиономией.

– Тут полный хаос, – сообщил он растерянно.

– В чем дело?

– “Крепелин” выходит из программы. Минуту назад узнал. Как они сказали, “берем таймаут”.

– Ты шутишь, – не поверил Дэвид.

– Только что принято решение.

– Какого дьявола! – рявкнул Дэвид. – Они обязаны были как минимум поставить нас в известность. Это наша программа, это наши пациенты.

– Да, десять добровольцев в Париже – наши пациенты. И наша ответственность. Они отменили все повторные дозы. Слишком много разговоров, не хотят рисковать.

– Не имеют права. Мы прекращаем финансирование.

– Это Европа, Дэвид. Репутация важнее денег.

– Не имеют права… – начал было Дэвид, но Адам его прервал:

– Я разозлен не меньше твоего, Дэвид. Но решение уже принято.

– На каком основании? – ухитрилась вставить Селия. – Может, они знают что-то, чего не знаем мы?

– Ничего удивительного, – не дожидаясь ответа на вопрос Селии, сказал Мохаммед. – Тем более в Европе. Никто не хочет повторения скандала с талидомидом. А в нашем случае… вдруг что-то подобное с Re-cognize? В социальных сетях уже начинается буря. Конспирологические теории сменяют одна другую, опять оживились антиваксеры. Дескать, вот до чего дошла мировая закулиса! Решили вопрос о старении населения: старики сами крошат друг друга.

– Но мы-то вроде ни при чем? – с сомнением произнесла Селия. – Ничто не указывает прямо на наш проект.

Они накануне обсуждали это с Мохаммедом. Конспирологи и в самом деле не упоминали Re-cognize. Под подозрением, естественно, оказалась вакцинация против ковида. Новые вакцины, модифицирующие ДНК, якобы могли вызвать побочный и, мягко говоря, нежелательный эффект – агрессивное поведение у людей, вышедших из репродуктивного возраста. Все эти теории излагались очень наукообразно, с множеством ссылок на каких-то никому не известных авторитетов, поэтому для неразвитых мозгов вполне убедительно.

– Для “Крепелина” это вопрос безопасности, – сказал Адам. – Они узнали, что Эрик Зельцер был одним из наших добровольцев.

– Ну хорошо! – Селия впечатала руку в стол. – А что вы будете делать с вашими добровольцами? С теми, кто уже получил дозу?

– У нас таких девять, – вздохнул Адам. – Будем наблюдать, конечно, но эксперимент похоронен. Все имена рассекречены, чтобы не тратить время на тех, кто получил плацебо. Результат предсказуем: без повторной дозы альцгеймер возьмет свое. Но что же делать? Не особенно умно позволить людям с вирусом убийства в крови разгуливать среди себе подобных. В Париже…

– Плевать на Париж, – прервал Адама Эндрю Нгуен, взял со стола бутылку с водой, но открывать не стал. Бутылку он держал за горлышко, точно дубинку. – У вас девять добровольцев. Девять! – повторил он с нажимом. – У нас около двух тысяч. Так что по закону больших чисел вашими девятью можно пренебречь. Спасибо за информацию, Адам, двигаемся дальше. – Он переложил бутылку в другую руку и, стараясь сам себя успокоить, поставил на стол. – Прежде всего мы должны подготовить официальное высказывание на тот случай, если дело дойдет до вопросов. Это первое. Второе – надо понять меру ответственности, если что. Пусть гарвардские юристы разберутся.

– Как только станет известно, что Ньюмэн и Зельцер были нашими пациентами, продолжать мы не сможем, – тихо и неуверенно произнесла Селия.

– Этическая линия, думаю, понятна каждому, – сказал Дэвид полувопросительно. – Ни одно имя не должно просочиться.

– Это удар в воздух, – поморщился Нгуен. – Могут добраться до историй болезни, для журналистов никаких правил не существует. К тому же Эрик Зельцер жив, его будут допрашивать.

– Это конфиденциальные сведения, – настаивал Дэвид. – Он не обязан рассказывать…