И в самом деле неожиданно – их коллега из лаборатории памяти в Лонгвуде, она его не видела уже несколько месяцев. Лет тридцать, то ли наголо выбрит, то ли рано облысел.
– Пап, познакомься: доктор Лагер, один из врачей, с которыми мы сотрудничаем. Я бы даже сказала – главных врачей. Он из Швеции. А это мой папа, Тед.
– Приятно познакомиться. – Беньямин неопределенно помахал рукой. После пандемии некоторые так и не вернулись к рукопожатиям, особенно врачи. Этот год изменил очень многое – и в поведении людей, и в образе мышления.
– Из Швеции? – Тед оживился. – У вас там просто замечательные хоккеисты.
– Зима долгая, катков хватает. Многие на коньках с младенчества.
– Петер Форсберг. Знаешь такого?
Беньямин расплылся в улыбке:
– Кто ж его не знает? Фоппа! Лучший игрок всех времен и народов.
– Как твой малыш? – спросила Селия.
– Спасибо. По ночам дает жару, но никто другого и не ожидал.
– Сколько ему? Несколько недель?
– Четыре. Точнее, четыре недели и три дня.
– Поздравляю, – Тед кивнул, – как назвали?
– Лео.
– Львенок, значит.
– Верещит уж точно похоже. Слушай, Селия, хорошо, что я тебя встретил. Эндрю просит меня прийти на встречу со спонсорами на следующей неделе. Ты же делала доклад в Колорадо, могу я ознакомиться с результатами?
– Само собой. Сегодня же пришлю файл.
– Тед, а вы тоже живете здесь, в городе?
– Не совсем. У меня дом в Кейпе.
– Что мне остается – только позавидовать. Мы с женой прошлым летом там были. Какие пляжи! Но, говорят, небезопасно в смысле акул.
– Какие еще акулы! Никаких акул. Каждый десятый год кому-то кажется, что он видел большую белую, и писанины хватает на следующие десять.
– Папа, Бен прав. В прошлом году видели акулу.
– Акулу, – повторил Тед. Вроде бы с иронией, но…
Эхолалия…
Селия заставила себя улыбнуться:
– Не слушай его, Беньямин. Папа никогда не бывает на пляже.
– Я прощаюсь. Приятно, когда отец тебя навещает. Мой тоже недавно к нам приезжал – полюбоваться на малыша.
– Ну да? Из Швеции? Далекое путешествие.
– Ничего страшного. Около трех часов до Исландии, там можно часок погулять, размять ноги, и еще пять часов до Бостона. Прямой рейс только в Нью-Йорк.
У Селии при слове “Исландия” всегда возникала перед глазами картинка: ледники, мшистые пастбища, гейзеры, вулканы. Сказочная страна. А вулканы нешуточные – лет пятнадцать назад один из них проснулся и небо над Европой почернело недели на две.
Те, кто может позволить себе путешествовать, живут совсем другой жизнью.
Через полчаса Селия с отцом вернулись в процедурную, и он получил первую внутривенную дозу
По пути домой они почти не разговаривали. Селия запустила дворники – по-прежнему шел снег – и включила радио.
Четверо обитателей дома престарелых убиты. Убийца, один из обитателей, задержан.
По спине побежали мурашки. Дом престарелых в Халле… Один из стариков набросился с ножом на соседей.
Дом престарелых?
Репортер под непрерывный скрежет стеклоочистителей рассказывал о произошедшем. Восьмидесятишестилетний массовый убийца. Такого в истории еще не было – после бойни в
Селия покосилась на отца – слава богу, задремал и ничего не слышал.
Убийца задержан, в залоге отказано. Мотив неизвестен.
Гейл словно разбил паралич, она не могла и пальцем пошевелить. Четверо убитых в доме престарелых в Халле. Зарезаны ножом, убийца – один из обитателей, восьмидесятишестилетний старик. Его показали уже несколько раз: худой, среднего роста, редкие седые волосы.
Гейл не отходила от телевизора – все время появлялись новые подробности. Оказывается, убийца проснулся среди ночи, пошел в кухню и взял большой нож. Марки
Фильм ужасов. Гейл, сама того не замечая, растерянно качала головой – никогда даже не слышала ни о чем подобном. Восемьдесят шесть лет! Пресс-конференция будет позже, после полудня.
