Фаза 3 полностью

Почему-то именно эта мысль привела ее в ярость. Она же могла потребовать, чтобы ей позволили самой отвезти его в Мэн. Вроде бы вышла директива – родственников не пускать. Но она же врач! К тому же вряд ли кто-то понимает в патогенезе и симптомах этой болезни больше, чем она. Могла потребовать – но не потребовала.

Ветеринарная клиника, стрелковый клуб, направо.

Она остановила машину. Забыв запереть, побежала к дому. Дверь на замке. Достала из-под цветочного горшка запасной ключ.

На полу в прихожей его куртка и сброшенные сапоги.

– Папа?

Первое, на что упал взгляд в кухне, – телефон на столе. Старый кнопочный телефон, не надо никакого пароля, специально такой купила, чтобы отец сумел пользоваться без затруднений.

На дисплее восемь пропущенных звонков. Все восемь от нее.

Вышла на террасу. Тачка с полупустым мешком цветочной земли рядом с новыми шпалерами, на мешок брошена пара мокрых садовых перчаток и посадочный совок с потертой зеленой ручкой. На столе лужица дождевой воды. У края террасы грядка анютиных глазок, по другую сторону весело подмигивают маргаритки.

Селия вернулась в дом. Что еще? Белый резиновый уплотнитель двери в одном месте отклеился. Она еще раз обошла дом – не пропустила ли что-то важное? Зубная щетка сухая, корзина для грязного белья заполнена наполовину. А может, он пошел к кому-то из соседей? Организаторы сказали, что приедут за ним не раньше десяти. Посмотрела на часы на стене – без четверти. А на телефоне даже без шестнадцати.

На кухонном столе пустая чашка. Значит, он проснулся, встал и, как много лет подряд, приготовил себе кофе. А потом?

Все прибрано даже тщательнее, чем в прошлый раз, тогда он то ли не успел, то ли все-таки забыл вымыть посуду. Никакого магнитного резонанса не надо – отец в нормальной форме. Или почти нормальной – кто может провести границу? А вдруг даже лучше нормальной, превышает все показатели для его возраста? Как бы там ни было, признаки быстрого улучшения она отмечала каждый раз, когда они виделись или говорили по телефону.

Еще раз просмотрела его телефон – никто, кроме нее, не звонил.

Набрала номер, который ей оставили организаторы великого переселения народов.

Как всегда. Мы ответим на ваш звонок сразу, как только сможем. Ваш номер в очереди… Долгое молчание, потом ни к селу ни к городу какой-то музыкальный отрывок – и опять тишина. В который раз машинально оглядела кухню. Полбуханки хлеба, завернутые в прозрачную пленку, рядом пакет с булочками – видно, принес кто-то из соседей. Открытая банка с вареньем. Нашла крышечку, хотела завернуть, но не успела – мелодия прервалась.

– Я вас слушаю.

Селия назвала себя, с титулом и должностью.

– Хочу знать, куда делся мой отец.

– Минуточку… вот. За вашим отцом приехали в девять двадцать. Вас просто не успели известить.

– Что значит – приехали? – Селия изо всех сил старалась скрыть ярость. – Что значит – не успели? Почему никто не проследил, чтобы он взял свой телефон? Как я могу с ним связаться?

– Да? Ой, это их ошибка.

Селия прижала руку ко лбу. Ее тут же успокоили: ошибка, конечно, ошибка, но ничего страшного. Все будет хорошо. Как только он приедет на место, вы сможете с ним связаться. Если что-то пойдет не так, мы к вашим услугам. Звоните.

И повесили трубку.

Селия зажмурилась, открыла глаза и разрыдалась – горько и безутешно.

– Хватит уже.

– Хватит что? – удивился Адам.

– Раз уж все так ужасно, возьми и плюнь. Поезжай куда-нибудь. Займись чем-то другим. У тебя же полно денег.

– Не каждому удается так легко, как тебе, плюнуть на то, что он делает.

Настала очередь Матьё удивляться.

– А кто тебе сказал, что мне на все плевать?

– Тебе плевать на деньги. Плевать на любовь. На все условности.

– О-ля-ля! – Матьё расхохотался. – Только расскажи-ка мне, Адам, на какие условности я успел наплевать? Или, вернее, так: на какие именно условности ты предлагаешь мне не плевать?

Адам покачал головой. Не в первый раз Матьё все обращает в шутку.

– Мне нечего на это сказать… Нет, почему, есть: тебе все дается легко. И терять тебе нечего, кроме свободы. Кроме собственной свободы, тебе ни до чего нет дела.

– Ты ненавидишь свободу? Только потому, что свободен кто-то другой, а не ты? Вопрос решается легко: обрети свою собственную. Свободу, я имею в виду.

– Вот видишь… Повторяю: тебе все легко. И готов ответ на любой вопрос. “Не свободен?” – “Обрети свободу”. “Нет одной ноги?” – “Обрети ногу”.

Матьё откатился в сторону и лег на спину. Он заболел. Ничего серьезного, обычная простуда. Даже температуры нет – тридцать семь с мелочью. Собственно, именно поэтому Адам и пришел. Принес суп с лапшой из азиатского ресторанчика на углу, даже не зная, будет ли Матьё в настроении открыть ему дверь.

– Еще раз: ты же можешь найти другую работу. Все при тебе – образование, деньги. Что тебе надо еще?

– Я полжизни посвятил этому делу.

– Возьми отпуск. Поезжай куда-нибудь.