— Отчего же? — граф слегка пожал плечами и заметил: — Воля действительно играет решающую роль в вопросах воздержания, и без соответствующего ее напряжения любая борьба будет бессмысленна. Однако, ее одной абсолютно не достаточно. Надеюсь, ты всерьез не полагаешь, будто все люди до тебя, превратившись в вампиров, тут же спокойно принимали доктрину уничтожения недавних своих братьев по виду, тут же превращаясь в хладнокровных убийц? Сопротивляться пытаются многие, а вот к чему это приводит… думаю, ты прекрасно знаешь еще со времен работы на свой Орден. Сила духа и решимость могут простираться сколь угодно далеко, но, пока ты не научишься понимать свою сущность в целом, все будет заканчиваться именно тем, чем едва не закончилось в этот раз, — мужчина вздохнул и, поднявшись из кресла, неторопливо прошелся по комнате, сцепив руки за спиной. — Хочется верить, что хотя бы сейчас ты найдешь достаточно терпения, чтобы на время отложить мысли о той роли, которую я сыграл в твоем «перерождении», и отнесешься к сказанному внимательно, драгоценная моя фрау. Я знаю, тебе хочется иного, однако ты не можешь сделать вид, будто ничто в твоем существовании не претерпело существенных изменений. Пойми же, наконец, что твои попытки отвернуться от истины попросту губительны, в первую очередь, для населяющих округу людей. Желаешь обрести большую степень контроля над своей новой природой? Тогда для начала твердо усвой, что ты больше не человек, и многие пригодные для людей правила на тебя теперь не распространяются.
— Допустим, — после долгой паузы сказала Дарэм, подавляя порыв обернуться, поскольку граф остановился в точности за ее креслом, и она буквально затылком ощущала на себе его взгляд. — И что потом?
— Потом… — тихий, вкрадчивый голос прозвучал совсем близко, и женщина покрепче стиснула зубы. — Потом, Нази, тебе придется перестать вести себя как ребенок. Поскольку твои изъявления протеста, подобные отказу не только от платы, которую требует наше посмертие, но и от способностей, которыми оно тебя наделило — поведение, достойное капризного дитя, а не весьма умной женщины, которой я привык тебя считать, — фон Кролок обошел Дарэм и, приблизившись к своему креслу, с небрежным изяществом облокотился на его резную спинку. — Однажды ты уже поступала подобным образом, и к чему это привело? Ты здесь, хотя могла бы сейчас продолжать очистительную борьбу против нежити в своем родном мире. Твое «этого не будет, потому что я так не хочу» не работает, Нази. Если не хочешь «срывов», и если не желаешь, чтобы новая жертва требовалась тебе каждые три или четыре дня, придется учиться. Всему. Не зная второй, нечеловеческой, части себя, не исследуя ее изнутри, ты никогда не сможешь ее сдержать. Только через управление всеми своими возможностями, всеми своими рефлексами, своим телом и своим разумом, через детальное познание своей сути достигается контроль над жаждой. Не буду лгать, процесс этот во времени весьма растянут, придется приложить много стараний, но это единственный возможный способ. Части вещей способен научить Герберт, однако, многому придется учиться у меня, сколь бы неприятной тебе сейчас ни представлялась подобная перспектива. Ты, разумеется, можешь все же предпочесть бессрочное заключение на тропах, где сумеешь вообще никому не навредить, однако… — фон Кролок склонил голову набок и, снова чуть заметно улыбнувшись, сказал. — Но учти, однажды я позволил тебе благородно пожертвовать своей жизнью во благо отдельных представителей человечества, и вовсе не намерен позволить тебе сделать это во второй раз, лишившись головы. Так что я приложу все усилия к тому, чтобы ты оставалась цела и невредима, фрау Дарэм. А способностей и талантов у меня весьма много. Я отнюдь не для того обращал тебя в вампира, чтобы так скоро лишаться твоего гневного общества. А посему, выбирай, стоит ли тратить время и силы на борьбу со мной, или все же имеет смысл потратить их на куда более разумные вещи?
— Что я слышу, — Дарэм в притворном изумлении приподняла брови, и из горла ее вырвался короткий, злой смешок. — Ваше Сиятельство изволит произносить вслух слово «выбор», применяя его по отношению ко мне? Честное слово, это было бы забавно, если бы не было настолько похоже на издевательство. Знал бы ты, как я жалею, что мы не в моем мире, и я не могу швырнуть развоплощающей печатью прямо в твое наглое, самодовольное лицо!
— Увы, — граф вздохнул и, выпрямившись, развел руками. — Мы вовсе не в твоем мире, Нази, а значит, придется смириться с тем, что мое воплощение тебе не по зубам. По крайней мере, пока.
Дарэм скривилась и надолго замолчала, погрузившись в собственные мысли. Фон Кролок буквально чувствовал ту внутреннюю борьбу, которая в этот момент происходила в душе ныне покойного некроманта, и надеялся на то, что его собственных знаний о пытливой и упрямой натуре Нази достаточно, чтобы предсказать ее исход.
