— Какая-то ты стала неразговорчивая в последние недели. Как самочувствие? — сообразив, что комментировать его заявление Дарэм не намерена, поинтересовался Герберт, поудобнее устраиваясь на краю своего саркофага, и женщина в последний момент сдержалась, чтобы не поморщиться от досады. Прекрасное лицо виконта, как обычно, выражало беззаботное, почти детское любопытство, однако Нази терзало подозрение, что безмятежная словоохотливость младшего фон Кролока скрывает под собой нечто совсем иное — своими действиями Герберт давал понять, что покидать склеп раньше, чем это сделает сама Дарэм, он не намерен. С того самого момента, как Нази перебралась под своды вампирской гробницы, а, если точнее, с момента того, самого первого ее срыва, женщина ощущала себя, словно лисица, все входы в нору которой обложены охотничьими собаками. И отсюда следовал другой пункт ее наблюдений — некоторые вампиры, на деле, прекрасно умели кооперироваться друг с другом, действуя подобно точному, десятки лет отлаживаемому механизму. В огромном, полном заброшенных залов и галерей замке, в котором могла одновременно разместиться с комфортом сотня-другая человек, она никогда не оставалась одна. Фон Кролоки «вели» ее, передавая друг другу и ни на секунду не выпуская из поля зрения. И, что злило Дарэм больше всего, делали это с таким непринужденным изяществом, что, не будь она сама знакома с техникой «мягкой облавы», она имела бы все шансы этого вообще не заметить.
— Спасибо, паршиво, — откликнулась Нази, бросив на юношу раздраженный взгляд, и добавила: — В отличие от тебя. Вижу, ты прямо-таки фонтанируешь энергией. Интересно, с чего бы это? Хм… чутье подсказывает мне, что тут как-то замешана твоя вчерашняя прогулка. И последовавшее за ней занимательнейшее представление.
Теперь уже настала очередь Герберта недовольно кривиться. Прошлой ночью Их Сиятельство был весьма опечален тем фактом, что его отпрыск в очередной раз «наследил», выпив какого-то не сумевшего устоять перед его очарованием бедолагу. А посему, волоча сына едва ли не за шкирку, граф спешно покинул свои владения, и вернулись они почти засветло, оба изрядно раздраженные и недовольные друг другом. И, если недовольство старшего фон Кролока объяснялось необходимостью в очередной раз заниматься проблемами своего безалаберного наследника, то недовольство младшего, кажется, произрастало из того факта, что на этот раз делать всю «грязную работу» граф заставил именно его, лишь проследив за приведением приговора в исполнение.
— Мало мне было отца, так теперь и ты заводишь ту же песню! Учти, Нази — еще и твоих нудных комментариев я точно не вынесу! — виконт фыркнул и, мгновенно ощетинившись, недобро заметил: — Или вы, маменька, меня воспитывать надумали? Может, еще и речь прочувствованную заготовили обо всей отвратительности моего морального облика?
Двадцать восьмая минута. Нази на мгновение крепко стиснула зубы, напомнив себе, что вестись на своеобычные гербертовы провокации сейчас не в ее интересах. Терпение… все, что сейчас от Дарэм требовалось, это терпение. И продолжать следить за счетом, разумеется.
— Если бы заготовила — произнесла бы, — продолжая бесстрастно смотреть виконту в лицо, откликнулась она. — Вот только зачем бы? На все, что я могла бы сказать, у тебя всегда есть прекрасный, а главное, неоспоримый контраргумент — я тебе никто. А значит, и учить тебя не мне. Так что пускай тебе батюшка твой проповедует, а у меня есть более важные дела, извини.
— Какие же, например? — быстро поинтересовался виконт, внимательно наблюдая за тем, как Нази, перебросив через плечо длинные, обладающие каким-то невнятным, мышиным оттенком волосы, неторопливо принимается их переплетать. Молодому человеку категорически не нравилось то, что он наблюдал раз за разом уже не первый вечер кряду. Вот и сегодня за все время разговора Дарэм ни разу не посмотрела на него по-настоящему — взгляд серых с зеленцой глаз исправно останавливался на лице виконта, однако при этом создавалось впечатление, будто он все равно обращен куда-то «внутрь». А это служило лучшим показателем — женщина сосредоточенно думает о своем, поддерживая беседу скорее для порядка, нежели действительно желая что-то сказать. И так на протяжении пары недель.
— Например, позаботиться о себе, — не отрываясь от своего почти медитативного занятия, ответила Дарэм, с легкостью озвучив ту часть правды, которую смело можно было сделать достоянием гласности. — Тебе, как мне кажется, это должно быть очень близко, верно? Если чему-то меня общение с тобой и твоим отцом научило, так это тому, что каждый порядочный вампир заботится в первую очередь о своем благополучии, и уж затем — о других, да и то, если время останется. Вы ведь намерены сделать из меня порядочного вампира, не так ли, Герберт?
Тридцать третья минута только что закончилась, сменившись тридцать четвертой.
Младший фон Кролок склонил голову к плечу, рассматривая Нази, и та неожиданно поразилась, насколько сильно порой юноша жестами и мимикой походит на своего «приемного» отца.
