— Ах, ну конечно, все мы абсолютнейшие эгоисты! — едко заметил он, коротко всплеснув руками и, перекинув длинные ноги через бортик своего саркофага, мягко соскочил на пол. — Именно по этой причине, разумеется, мы тратим столько времени, чтобы возиться с твоими проблемами, хотя могли бы проводить его с куда большей пользой, а главное — с куда большим удовольствием! Поэтому тебе создают практически идеальные условия для развития, и к твоим услугам весь наш опыт. Если хочешь знать, если бы сто лет назад отец обо мне так пекся, как о тебе сейчас…
— О да, — напевно протянула Дарэм, не без удовольствия наблюдая за, кажется, непритворным возмущением младшего фон Кролока, — главный акт потрясающей заботы твоего отца о моем благополучии мы все уже имели счастье наблюдать шесть недель тому назад. Что ж, Герберт, думаю, не совру, если скажу, что я осталась под громаднейшим впечатлением. Да и нынешние ваши хлопоты затеяны сугубо ради его прихоти, признай. Нам-то с тобой прекрасно известно — он всегда делает ровно то, что хочет, а наше единственное право и обязанность — покорно исполнять его волю.
Виконт, мгновенно успокоившись, остановился, некоторое время внимательно глядел на безмятежно улыбающуюся самыми уголками губ Дарэм, после чего медленно покачал головой.
— Вот смотрю я на тебя и не устаю поражаться. Сам не до конца верю, что говорю это, но временами ты кажешься довольно умной, — негромко произнес он. — Однако потом все возвращается на круги своя. Дура вы, милочка, вот что я вам скажу, и можете смело счесть это… да за что хотите.
— Аргументы закончились? — невинно поинтересовалась Нази. Слова виконта на мгновение кольнули ее, точно смазанная ядом булавка, однако женщина не позволила себе отвлечься.
— Если бы, Дарэм, если бы… — все с той же странно печальной интонацией отозвался Герберт. — Аргументы в подобных спорах у меня не иссякают никогда, скорее уж Дунай пересохнет, чем поток моего красноречия. Вот только тратить его на тебя после подобных замечаний мне лень. Если угодно, я брезгую.
Нази уже собралась было ответить, однако в этот момент ее обостренный слух уловил легкий, шелестящий шорох ткани в единственном пока еще закрытом гробу, принадлежавшем графу.
Итого Дарэм в этот раз насчитала тридцать девять минут, а это означало, что погрешность ее расчетов за неделю по старшему фон Кролоку продолжала колебаться в диапазоне от тридцати семи до сорока одного, а по младшему — от шестнадцати до двадцати.
— Доброй ночи, папА, — подчеркнуто сухо поздоровался Герберт, стоило только Их Сиятельству со всегдашней его величественной неторопливостью покинуть свое пристанище. Очевидно, молодой человек все еще старательно «обижался» на графа за вчерашнюю выволочку, и категорически не желал, чтобы фон Кролок об этом позабыл.
— Надеюсь, что так, — граф тихонько хмыкнул и, вежливо склонив голову, кивнул Дарэм. — Доброй ночи, Нази. У вас в самом разгаре очередное собрание? Кворум, я вижу, как всегда, был достигнут, так что мне осталось лишь спросить… — сделав небольшую паузу, граф внимательно осмотрел две трети своей немертвой общины, бросавшей друг на друга мрачные взгляды, и вкрадчиво осведомился: — Стоит ли мне знать о сути вашей беседы?
— Не стоит, — голоса Дарэм и Герберта раздались одновременно и прозвучали настолько синхронно, что фон Кролок усмехнулся.
— Что ж, хорошо, — сказал он, глядя при этом только на Дарэм, так что у нее, как всегда, сложилось неприятное впечатление, будто граф перебирает ее мысли, точно каталожные карточки в ящике собственной библиотеки. Впрочем, впечатление это было не более чем иллюзией, поскольку «считывать» вампирская телепатия способна была либо прямое невербальное обращение, либо наиболее яркие и несложные мысли, лежащие на самом виду. — В таком случае, быть может, нам всем стоит заняться чем-то более полезным, нежели беседы возле гроба? Фрау Дарэм, вы знаете порядок.
— Конечно, — согласилась Нази, которая за эти недели уже успела привыкнуть, что начинающийся с подсчетов вечер для нее неизменно продолжается в кабинете старшего фон Кролока.
Вежливо улыбнувшись, она твердо оперлась на любезно предложенную графом руку, внутренне готовясь к пока еще не слишком приятному для нее перемещению прямо сквозь этажи. Терпение и самообладание. Чтобы быть вампиром, их, как оказалось, требовалось не меньше, чем для того, чтобы быть хорошим некромантом.
Еще одно наблюдение Дарэм, касательно немертвых, гласило — высшие вампиры прекрасно умеют скрывать свои эмоции. Особенно друг от друга.
