Изяществом, как было прекрасно известно Нази, Герберт гордо именовал свои довольно кривобоко развитые способности. За сотню с лишним лет виконт не сумел освоить зов до такой степени, чтобы удерживать его без визуального контакта с «жертвой», и мысленно на расстоянии умел общаться только с графом, да и то, во многом благодаря связи, установившейся между ними после инициации. В тех же случаях, когда речь шла о ком-то, кроме отца, Герберту непременно требовалось видеть объект воздействия. Как заметил однажды сам граф, Герберт был «сложным ребенком», имеющим потрясающие способности к одним проявлениям своей немертвой сущности, и столь же потрясающий антиталант — к другим. В глобальном смысле искусство воздействия на разум у виконта попало именно во вторую категорию, однако, если уж он оказывался с будущей жертвой лицом к лицу, противостоять мощи его очарования было практически невозможно. И Альфред, по заверениям самого Кролока-младшего, был едва ли не единственным за минувшие годы человеком, которому это частично удалось, да и то — исключительно в силу весьма редкой, заложенной природой от рождения, предрасположенности к менталистике.
— Повторим? — предложила Нази, решив оставить мнение о дарованиях виконта при себе, поскольку данная «шпилька» в целом была абсолютно бессмысленна, зато ее было вполне достаточно, чтобы растянуть дискуссию еще на добрых полчаса.
— Дай мне пару минут, — немного подумав, уже чуть более спокойным тоном откликнулся Герберт и, выбравшись из кресла, отошел к окну, с тихим стоном удовольствия прижавшись лбом к ледяной поверхности стекла. — Вот скажи, ну сколько раз я еще должен повторить, что твоя задача — обойти защиту, по возможности даже не задев, а не проламывать ее с наскока? Ты же не кавалерист на марше, в самом-то деле! И ты совершенно не делаешь скидки на то, что разум смертных — субстанция куда более хрупкая. Простого человека ты таким вторжением либо убьешь, либо превратишь в идиота за считанные секунды!
— Я не делаю, но ведь и ты не человек.
— И почему у меня такое чувство, будто бы ты ни капли не сожалеешь о том, что своими топорными потугами на ментальное воздействие уже в шестой раз совершаешь бессовестный и, заметь, очень болезненный акт насилия над моим несчастным разумом? — подозрительно протянул Герберт за ее спиной и, когда Нази не ответила, возмущенно зашипел сквозь зубы: — Я прав, верно? Ты не просто не можешь, ты еще и не хочешь! Ну, знаешь ли, это с твоей стороны попросту низко!
Младший фон Кролок стремительно обогнул Дарэм и, упав на свое место, скрестил руки на груди, гневно уставившись на женщину через разделяющий их чайный столик.
— Ты прав и ошибаешься одновременно, — сказала она. — Я хотела бы действовать мягче, но пока не нащупала, как именно контролировать силовой поток. Однако, я и впрямь не слишком-то раскаиваюсь в том, что у тебя от моих действий болит голова, — она фыркнула и, пожав плечами, заметила: — Хоть что-то же у тебя после вчерашнего болеть должно.
— Ах, вот оно что… — недобро сощурившись, протянул виконт. — Значит, нотации мне пусть отец читает, ну а ты, надо полагать, решила взять на себя роль благородной мстительницы, призванной нести возмездие за жизнь невинно убиенного? Так вот, если хочешь знать, в моей неурочной трапезе виновата именно ты! Пускай и косвенно. Если бы я не тратил на тебя и твое обучение столько сил, мне бы, может, и не пришлось их восполнять так скоро. И что я получаю от тебя взамен? Ментальные тычки, унижения и оскорбления! Ты удивительно черствое, неблагодарное и злое существо, Дарэм, так и знай!
