1) Опубликованный в 1819 году рассказ “Вампир” за авторством Джона Полидори был первым литературным творением, по-настоящему романтизировавшим образ бессмертного кровопийцы, представив его не как монстра, а как утонченного “томно-бледного” аристократа. Рассказ этот в свое время приобрел бешеную популярность, не в последнюю очередь из-за того, что изначально авторство приписывали лорду Байрону, который лишь натолкнул Полидори на нужную идею.
========== Фаза 5. Принятие ==========
Так уж вышло, что некромантов, в силу профессии, сложно было назвать людьми социальными, чему отношение к ним в цивилизованном обществе только способствовало. В самом лучшем случае его можно было охарактеризовать как «почтительно-настороженное». В худшем — как «неприязненно-боязливое». И в зной, и в холод закованные, точно в доспехи, в темно-серые или черные одеяния, они вызывали у большой части населения — особенно у низшего сословия — весьма неоднозначную реакцию. Каких только в народе не ходило небылиц о царящих в Ордене порядках! Некромантам приписывали постоянную практику человеческих жертвоприношений, устроение массовых оргий, поклонение Дьяволу, всяческие зверства, чинимые ими в глубоких подземельях орденских цитаделей и прочее безбожие. И никакие увещевания церковников, которые, при всей своей нелюбви к «конкурирующей организации», прекрасно сознавали, что на благословениях, молитвах и воскурении благовоний против прорвавшейся из-за грани нежити долго они не продержатся, никакие директивы светской власти, официально признававшей заслуги Ордена перед государством, не могли сломить веками формировавшейся народной молвы. В глазах простых обывателей некроманты и нежить считались явлениями одного порядка — разве что вторые, несмотря на богомерзкую свою природу, приносили ощутимую пользу, изничтожая первую. Зато и подозрения, будто некроманты — такое зло, что его даже нечисть боится, от этого только крепли.
Что, впрочем, абсолютно не мешало тем же людям, которые еще вчера крутили за спинами орденцев суеверные дули, якобы отводящие порчу, и судачили об их бесчинствах за кружкой пива, в случае серьезной угрозы со стороны порождений изнанки взывать о помощи не к служителям церкви, а именно к некромантам.
В более просвещенных слоях общества картина была куда менее печальной — там к членам Ордена, ценя их нелегкий, опасный труд, относились с уважением, но без особой приязни. Так же, как относились к государственным палачам: люди почтенной профессии, таких очень полезно иметь в кругу знакомых и поддерживать с ними добрые отношения, однако на милые посиделки за послеобеденным чаем их приглашают нечасто.
Пускай, в отличие от животных, люди не способны были унюхать смерть, они способны были ощущать ее близкое, холодное присутствие неким доставшимся им от предков шестым чувством, и некроманты, каждый из которых нес на себе ее незримую печать, вызывали у них неясное беспокойство и неосознанное желание держаться подальше. А посему не стоило удивляться, что завсегдатаями на балах и светских раутах члены Ордена никогда не были, и круг их общения оставался довольно узким, ограничиваясь, как правило, собратьями по оружию, да родней, если таковая имелась.
Нази Дарэм исключением из этого общего правила тоже не являлась, однако, сколь бы ни был при жизни скуден список ее знакомых и друзей, исчислялся он не единицами, а десятками, да и работа ее предполагала постоянные контакты отнюдь не только с нежитью. Так что, проведя более полугода в замке, где все ее общение начиналось и заканчивалось двумя высшими вампирами да Куколем, беседы с которым, даже без учета его чудовищной дикции, сложно было назвать долгими и содержательными, к концу июля Нази поняла, что отчаянно тоскует по людям. Каким угодно. Пускай бы даже и по безостановочно крестящимся поселянам, которые при жизни немало раздражали ее боязливыми перешептываниями, неспособностью внятно и быстро ответить на простые вопросы и склонностью впадать в панику, путаясь под ногами в самый неподходящий момент. А заодно исподтишка норовящих брызнуть в нее освященной водой, которая заставляла Нази шипеть и ругаться сквозь зубы последними словами, словно она и в самом деле, оправдывая самые страшные народные мифы, была отчасти нежитью. Впрочем, никакой иной реакции окропление святой водой, совершенное не к месту и угрожающее размыть только что начертанную ритуальную фигуру, у полевого некроманта в принципе вызвать не могло. Но сейчас Нази согласилась бы и на них.
