наконец к своему берегу, и дальше идти уже некуда.
- Я так рад, что ты пришла, Канти!
- Как я могла не прийти? Ты единственный любовник, которого я не могу забыть. Мне
так хорошо с тобой!
- Мне тоже. Правда.
- Ты больше не злишься на меня?
- Должен бы. Да сил нет.
- А твой дед, наверное, злится!
- Что тебе мой дед? Ты его никогда больше не увидишь.
- Что верно, то верно... Мне пора, Эд.
- Уже?
От мысли, что она сейчас уйдет, его охватила тоска. Он крепко сжал ее, уткнулся лицом в
ее мокрые, спутанные волосы и чуть не заскулил. Он был совершенно беззащитен в этот
момент. И в этот момент она спросила:
- Мы еще увидимся?
- Конечно! Еще как!
Что он мог еще ответить?
4.09.97
- 190 -
* *
. *
..
* . .
. .
. .
*
ВОЙСКО МЕРТВЕЦОВ
Зима в Плобле была ветреной и влажной, с редкими морозами, со снегом, который тут же
таял, со слякотью и грязью. Она подступила как-то незаметно, мало чем отличаясь от
дождливой осени.
Синтия осмотрела в зеркале свой новый матрикат. Кристиан не подвел ее, во втором ее
теле всё было на месте, только волосы получились чуть темнее и жестче.
- Что ж, у тебя есть еще два месяца на твои глупости, - хмуро сказал Леган у нее за спиной.
Он стоял у окна, за которым проезжали со скрипом крытые повозки: город напряженно
готовился к осаде.
- Это моя работа, - еще раз напомнила Синтия.
- По-моему, это уже твоя болезнь.
- Нет, - коротко возразила она, ни сил, ни аргументов для спора у нее не было, - ничего
подобного.
- Тогда где твой здравый смысл?
- Я не хочу спорить, Лег. Я устала.
- Конечно, ты устала! Как ты выносишь весь этот кошмар, не понимаю?
- А как они выносят?
- Послушай, ты, кажется, начала путать себя с дуплогами?
- Ничего я не начала. Напои меня горячим чаем, и я поеду.
Чай они пили в гостиной, уютной, жарко натопленной, причудливо обставленной
вырезанной из деревьев мебелью. Синтия так привыкла уже к походной жизни: кострам,
палаткам, шкурам, - что даже эта обстановка казалась ей роскошью.
- Жаль, - вздохнула она, - что всё это скоро сгорит. И базу, наверно, придется переносить.
- По всем расчетам город дуплоги не возьмут, - возразил Леган, - к рургам идет мощное
подкрепление из южных областей. Так что ничего тут не сгорит, не волнуйся.
- Откуда подкрепление? - насторожилась Синтия.
Он спокойно жевал пирог с яблоками и запивал чаем. И еще ее раздражала его дурацкая
рургская шапочка на макушке.
- Наемники. Не вздумай сообщать об этом своему Лафреду. Хватит того, что ты его
воскресила и перевернула весь ход войны.
- Я всё понимаю, Лег, - сказала она подавленно, - не надо меня учить.
- Как поживает твой объект исследования?
- Неважно поживает. Ему всё хуже, а у меня кончились лекарства.
- Не переживай. И не усердствуй особенно. Его всё равно скоро убьют.
- Как убьют?
- А как иначе? Войну дуплоги проиграют, это очевидно. Головы вождей летят обычно
первыми. А у твоего она и так плохо пришита.
- 191 -
- Замолчи, Леган! - вспыхнула Синтия.
- Ого! - усмехнулся он, - кажется, тебе его жалко?
- Мне жалко их всех, - заявила она, - это чудовищно - то, что у них тут происходит. И самое
страшное, что они всё чувствуют! Они живые, хоть и плотные! Живые, понимаешь?!
Леган сощурил свои раскосые глаза.
- И с таким настроением ты собираешься задержаться тут еще на два месяца?
Она опомнилась и постаралась взять себя в руки.
- Себя я тоже изучаю, не волнуйся.
- Так изучи свою жалость и пойми, откуда она взялась?
- Они живые, - повторила Синтия.
- Да, - кивнул Леган, - они не игрушки. Но они прекрасно знают, в какие игры играют. В
войны! Ты забыла, кто твой Лафред? Дикарь и убийца. Ты забыла, что это он напал на Плобл?
Что это с его помощью прекрасная, культурная страна превратилась почти в пепелище...
ничего, кроме смерти он и не заслуживает. Да он и сам это знает. За всё надо платить свою
цену.
- Да, он знает. .
Тогда, летом, ей было всё равно, кто чего заслуживает, кто прав, а кто виноват в этой
войне, она была наблюдателем. Толпа на площади, конечно, его ненавидела, кричала, визжала и
свистела. Ей всё это было дико и любопытно одновременно. Она стояла, зажатая со всех
сторон плотными телами, и смотрела на казнь, как на спектакль.
А этот дикарь на эшафоте молчал. Его мучили, а он молчал! Он всё время молчал, даже не
крикнул ни разу и смотрел в толпу без ужаса и без злости. Без тех самых примитивных эмоций,
которые она явилась изучать. А потом он посмотрел на нее. Вряд ли он видел ее тогда, но она
сама как будто взглянула на себя со стороны, такую непричастную, брезгливую, чистенькую,
умненькую, возвышенную...
- Мне пора, Леган. Дай мне лекарства.
*************************************************************
В лагерь она добралась уже поздно ночью. Ее лапарг устал, устала и продрогла и она сама.
Привязав мохнатого зверя к ограде, она зашла в тускло светящуюся изнутри палатку Лафреда.
Посредине тлели угли очага, от них уже невозможно было согреться, дым залепил глаза и
ноздри. Она закашлялась.
- Где ты была? - строго спросил Лафред со своего топчана.
Тон вопроса ей не понравился. Да и ответа у нее не было.
- Я не хочу об этом говорить, - сказала она, наклоняясь к углям.
