было одно: чтобы он вернулся живой.
У нее стучали зубы, когда он вошел. Живой и невредимый. И именно поэтому его хотелось
убить!
- Где ты был? - спросила она возмущенно.
- У нас, захватчиков, свои дела, - хмуро ответил он.
- Я три раза грела ужин.
- Погрей в четвертый.
Лафред снял полушубок и вытер потный лоб рукавом. Рубаха была грязная, он снял ее и
швырнул на лавку.
- Пойдем во двор, польешь мне на спину.
- Вода остыла.
- Польешь холодной.
Синтия взяла чайник и полотенце и вышла во двор вслед за Лафредом. Он нагнулся,
упираясь руками в колени. Она лила из носика воду на его широкую, мускулистую спину,
стараясь не намочить забинтованную шею. Холодные звезды да тусклые окошки домов
смотрели на них из темноты. Потом он выпрямился, а она вместо того, чтобы подать ему
полотенце, уткнулась лицом ему в грудь, собирая губами капельки воды. Странно, что когда-то
ей было мерзко к нему прикасаться. Это было такое наслаждение!
Именно этого ей хотелось: прикоснуться к нему, соединиться с ним, приласкать его,
согреть своим теплом, защитить от всех напастей этого мира, затянуть его раны, излечить его
память... И какая разница, как это называется, любовь или жалость?
Лафред обнял ее очень крепко, такое объятье было возможно только в плотном мире, где
взаимопроникновения не бывает, иначе они бы сразу растворились друг в друге. Синтия чуть
не задохнулась от его силы, но это ее не испугало.
Они молча стояли на морозе, под звездами, вцепившись друг в друга. Плотные тела
мешали им соединиться, но ей показалось, что сейчас они - одно целое, что никогда и ни с кем
у нее не было такой близости, что больше просто невозможно.
- Замерзнешь, - сказал Лафред и подхватил ее на руки.
- Я уронила чайник, - вспомнила она.
- Черт с ним.
- Мы все-таки намочили твои бинты.
- Послушай, когда ты перестанешь меня опекать?
- Я же люблю тебя.
Он занес ее в дом. Осторожно положил на кровать и сел рядом.
- Я тоже тебя люблю. И что нам с этой любовью делать?
Жалость снова царапнула ее по сердцу. Ей было трудно понять, чего он не может и что при
этом потерял, но чувствовала, что ему больно от этого. Странно: то, что она видела в обозе
между мужчинами и женщинами, показалось ей смешным и безобразным одновременно.
- 199 -
- Не думай об этом, - решительно сказала она, - нам это не нужно, поверь мне. Просто
обними меня.
************************************************************
Норки сидела за одним столом с Улпардом. Он держал ее руки в своих.
- Я устал ждать, - сказал он.
- Сначала мы должны взять столицу, - ответила она.
- Потом еще что-нибудь случится.
- Возможно.
- Ты просто не хочешь быть моей! - сверкнул он черными глазами, - кто тебе нужен,
Норки?! Кто?!
- Царь, - спокойно ответила она.
- Царь! Царь может быть только один.
Она встала. Было уже поздно, и хотелось спать.
- Я пойду.
- Подожди, Норки. Останься!
- Нет. Мне не нравится эта деревня. И этот запах... Если я и отдамся тебе, Улпард, то не на
такой вонючей постели.
- Хорошо, - вздохнул он, - будет тебе и дворец, и царская спальня.
Она схватила полушубок и вышла на крыльцо. Пахнуло ночной прохладой. После духоты
этих натопленных деревенских домишек хотелось свежего ветра и простора. Норки оделась не
сразу, подождала, пока тело насытится прохладой. Потом медленно вышла за калитку.
Деревня спала. Черно-багровое в мелких звездочках и разрывах облаков небо нависало над
ней как лоскутное одеяло. По темной дороге кто-то шел, скрипя снегом, ей навстречу. Кто-то
незнакомый и странный, без шубы и шапки. Норки ни на секунду не забывала, что она на
войне, и на всякий случай спряталась за забором и кустами.
Когда незнакомец прошел мимо, она его узнала. Это был тот самый шаман, что приходил к
Улпарду, худощавый, черноволосый, с бородкой. Его черный облегающий костюм поблескивал
в свете звезд. Норки чуть не вскрикнула и даже растерялась. Что делать? Бежать будить
Лафреда? Или просто всадить кинжал ему в спину?
Пока она думала, шаман остановился, огляделся и свернул в калитку Улпарда. Он шел к
нему! Норки вскочила, обежала дом с другой стороны, забралась на крышу, а оттуда на чердак.
Ей необходимо было послушать, о чем они говорят!
Дома в деревушке были ветхие, доски скрипели. Она осторожно легла на живот и
приложила ухо к щели.
- Твой Лафред - наивный щенок, - говорил шаман надменно, - он никогда не возьмет
столицу.
- Если нам не удался первый штурм - это еще ничего не значит, - возразил Улпард, - это
была проба сил.
- К рургам идет подкрепление, дурак. Огромное подкрепление! Через неделю здесь будут
войска наемников.
- А ты откуда знаешь?
- Я знаю всё. А тебе давно пора бы это понять.
У Норки стучало сердце, она даже боялась, что его стук будет слышен там, внизу.
- Сколько их? - спросил Улпард.
- До стольких ты считать не умеешь, - усмехнулся надменный гость, - но вдвое больше, чем
всех вас, вместе взятых. И они свежи и полны сил. Без моего оружия вас перетопчут как котят.
- Нужно сказать об этом Лафреду.
- Зачем?
- Как зачем?
- Ты и правда дурак, Улпард!
- Полегче, Рой! Мне и так надоела твоя наглость.
- 200 -
