Представляешь? Во всех видах любит: и живую, и мертвую... он и в общежитие к ней
приходил... а сегодня всю ночь над ней просидел как привязанный. Как так можно?! Она же
чудовище!
- Когда-то тебе нравилась эта легенда, - вспомнил Льюис.
Когда-то она водила его по кладбищу и увлеченно, как экскурсовод, рассказывала про
тетю Сию и ее несчастную любовь к Ольгерду Оорлу, про убийства и отрубленную голову. .
- Да, - покраснела Анастелла, - я была такой наивной! Даже хотела подражать ей: всю
мастерскую твоими портретами увешала... Глупо, да? Никому нельзя подражать, Лью! Тем
более таким чудовищам. Надо свою жизнь прожить, не выдуманную.
- Конечно, - согласился он, - хватит сказок. И страшных, и прекрасных.
************************************************************
Риция прошла по гостиной из угла в угол, взяла книжку с полки, покрутила ее в руках,
куснула и бросила на пол. Она вела себя, как маленький ребенок, изучающий этот мир.
- Найми сиделку, - сказала Анзанта чуть раздраженно, - или отдай ее в больницу. Что ты
как привязанный к ней?
Ольгерд положил книжку на место.
- Она редко встает. Чаще просто лежит.
- И что?
- Ничего! - тоже сорвался он, - чужих она боится. Какие сиделки? Какая больница?!
- Извини, но это просто тень от твоей Риции. Это ее тело, сообщество
плотноматериальных клеток. Ты что, собираешься всю жизнь с этим сообществом так и
просидеть?
- Это моя жена, - сказал он сухо.
- Это давно уже не твоя жена, - вздохнула Анзанта, - впрочем, как и я...
Она стояла возле двери, собираясь уходить от него. За спиной Риция опять что-то
уронила. Ольгерд вздрогнул как от удара и в этот момент почувствовал всю безнадежность
своего одиночества. Зела умирала, Анзанта отправлялась к себе на небеса, а от Риции
осталось только тело, беспокойное и беспомощное.
- Ты уж постарайся, чтобы Сия больше не вернулась, - сказал он хмуро.
- Это я тебе обещаю, - кивнула Анзанта, - больше она ничего тебе не сделает.
Ольгерд горько усмехнулся.
- Да куда уж больше? Ничего не осталось.
Они встретились с отцом рано утром в больнице. Он забирал Рицию домой, а Ричард
говорил с Кондором. Тут его и застала эта новость: Зела умирает, прекрасная, неповторимая
Зела, которую он нашел на этой планете и любил бы всю жизнь, если б она тогда выбрала
его. Она всегда была особым существом для него, глубоко запрятанным кусочком боли в его
сердце. До сих пор ему иногда казалось какой-то невероятной ошибкой, что она предпочла
отца.
Потерять же ее вслед за Рицией было совсем невыносимо. А теперь уходила и Анзанта.
- Женщины всегда будут любить тебя, Ол. Ты еще найдешь свое счастье... если, конечно,
не посвятишь свою жизнь этому телу.
- Это моя жена, - повторил он хмуро.
- Как знаешь, - вздохнула она, - я еще вот что хотела сказать... насчет Льюиса.
- Что насчет Льюиса?
- Понимаешь, у матрикатов не бывает потомства. Грэфу он точно не сын. Может, твой?
- Не мой, - покачал головой Ольгерд, - к сожалению. Ты же знаешь, я верный муж.
Она это знала. Он не смог даже поцеловать ее, пока Риция что-то роняла в другой
комнате.
- Что ж, прощай, верный муж, - усмехнулась она.
- 437 -
- До встречи, - ответил он.
Риция ползала на четвереньках по грязному ковру. Он за руку отвел ее на кухню и
попытался напоить чаем. Аппетита у жены явно не было. Она крутила головой и расплескала
весь бокал по скатерти. Потом заплакала.
- Успокойся, - с жалостью сказал он, выпустил ее из-за стола, утер слезы полотенцем, -
не надо плакать, детка. Иди играй...
Надо было как-то переделать квартиру, чтобы ей удобно было здесь жить. Он сидел на
диване, бессильно уронив руки, и прикидывал, где сделать детскую с матрасами, качелями и
яркими игрушками, чтобы Риция хоть ненадолго могла оставаться там одна. Она так
страдала, что у нее нет своих детей! А теперь сама превратилась в ребенка.
Потихоньку жена добралась в спальню и что-то там разбила. Он даже смотреть не стал.
За окном был серый день, дуплоги, наверно, уже сдались, отец отправился на Наолу, а
Герц - за Эдгаром, а он сидел тут один, без всякой связи и информации и не мог никуда
отлучиться. Тоска была полная...
Потом в дверь осторожно постучали. Он удивился, кто бы это мог быть такой робкий?
Встал, доплелся до двери, за спиной в это время опять что-то разбилось.
Но пороге стоял Льюис, он, как всегда, смущенно улыбался.
- Я проведать Рицию. Можно?
- Конечно.
Юный принц прошел в гостиную. Леций приодел его в роскошный белый термостат и
сапоги. Везде успел, правитель! Отхватил такого парня... Ольгерд сам привязался к
мальчишке, но что он мог ему предложить? Свою скромную квартиру и больную жену в
придачу?
- Вот, - Льюис выложил из рюкзачка на стол консервные банки и пару бутылок, - у вас
же, наверно, пусто?
- Да она ничего не ест, - с досадой сказал Ольгерд.
- А вы?
- Я?
Про себя он как-то забыл.
- Я вам кофе принес. Настоящий, как вы любите. Где вы воду кипятите, в камине?
- Иногда взглядом, но чаще на решетке.
Риция вышла из спальни к ним. Увидела гостя и улыбнулась, просто так улыбнулась, как
младенцы из кроватки. Других она боялась.
- А она ничего, - обрадовался Льюис, - уже сама ходит.
- И всё колотит.
