поднялись по широкой лестнице на второй этаж.
В мастерской он увидел ее картины. Они были разные, не только цветы и бабочки. Были
мосты, дома, кленовая аллея, фонари в ночном саду, портреты, облака над крышами... Все
было немножечко ярко и немножечко наивно, словно опытной и твердой рукой рисовал
ребенок.
Анастелла посадила его на стул, а сама спряталась за мольбертом. Льюис видел только ее
ноги в сиреневых туфельках и край короткой пестрой юбки. Если б не дядя Рой со своими
речами, он бы и внимания на это не обратил, а теперь невольно изучал изгибы ее узких
коленей.
Честно говоря, это были не самые красивые и не самые соблазнительные ноги в мире,
обыкновенные худые девчоночьи ножки. Были на свете и женщины в тысячу раз более
ослепительные. Но он любил эту, с серыми глазами, с белесыми ресничками, с мелкими
веснушками на вздернутом носике, с открытой милой улыбкой и со всеми ее детскими
рисунками.
Анастелла так внимательно смотрела на него, выглядывая из-за мольберта, что стало не
по себе. Предательская кровь снова бросилась к лицу. Льюис почувствовал, как горят его
щеки.
- Мне жарко, - сказал он, чтобы как-то оправдать свой румянец.
- Вообще-то, да, - согласилась она, взяла пульт и немного раздвинула стекла боковой
стены.
- Так нормально?
- Да, - хрипло ответил он.
- Ты плохой натурщик, Лью, - заметила она, - все время вертишься и ерзаешь.
- А меня никогда и не рисовали, - оправдался он.
- Странно... ты такой красивый.
- Я себе не нравлюсь. Я какой-то незаконченный.
- Да? - Анастелла улыбнулась, - а у меня уже законченный. Правда, пока только в
карандаше. Я не могу сразу красками. Хочешь посмотреть?
Льюис встал. Он не ожидал, что это будет так быстро. Минут двадцать от силы.
- Нравится? - с волнением спросила юная художница.
У него даже дар речи пропал от того, что она там изобразила. На рисунке был он и не он:
бог Дионис в лавровом веночке, в набедренной повязке и с гроздью винограда. Льюиса
просто бросило в жар от этого рисунка. Он даже мысленно не смел ее раздеть, а она вот так
откровенно сделала это на бумаге!
- 76 -
- Это я? - только и мог выговорить он.
- Ты, - сказала Анастелла, - я не могу как тетя Сия уставить весь дом твоими статуями,
зато я могу рисовать тебя, сколько хочу.
- З-зачем, - уже заикаясь от волнения произнес он.
- У каждой женщины должна быть своя тайна, - тихо ответила она.
Они смотрели друг на друга, и мастерская с ее высокими потолками, картинами,
прозрачной стеной в осенний сад, и этот самый сад, и замок, и весь окружающий мир стали
куда-то исчезать. Осталось только ее взволнованное лицо.
- Жаль, что я не умею рисовать, - сказал Льюис.
- Жаль, - слабо, как во сне, улыбнулась она.
Дальше тянуть уже было невозможно. Всему свой срок, как говорил дядя Рой. Льюис
наклонился и коснулся губами ее губ. Сердце от этого совсем оборвалось. Такое нежное,
такое совершенное существо стояло перед ним, что к нему даже немыслимо было
прикоснуться. Всё не верилось, что это возможно!
- Я никогда раньше не целовалась, - призналась Анастелла смущенно, - а ты?
- Вообще-то было, - не смог он соврать, - один раз, в звездолете. Одна женщина из
экипажа показывала мне лобовой экран, а потом...
- Она тебе нравилась, да?
- Нет. Мне просто было любопытно. Но потом я понял, что не хочу ничего этого. Не хочу
без любви.
- А меня... - Анастелла подняла на него свои большие серые глаза, - меня ты любишь?
- Люблю, - выговорил он.
И сразу стало намного легче.
- Слава богу, - улыбнулась она, - а я боялась, что нет.
- Да ты что, Стелла!
Они долго стояли обнявшись. Ее волосы пахли фиалкой. Она сама была как маленький
нежный цветок, эта хрупкая девушка с белой пушистой головкой, такая недоступная и такая
родная. Она прижалась и обвила его как вьюнок. Он тыкался губами в ее волосы, сердце
болезненно стучало. Он любил ее сейчас безумно, каждой своей клеточкой, он желал ей
счастья, он хотел ей добра... но прекрасно понимал, что он, Льюис Тапиа - не тот крепкий
дуб, вокруг которого этому вьюнку суждено обвиться.
- Знаешь, что я решила? - спросила она, как маленький ребенок или котенок цепляясь за
его свитер.
- Что?
- Я не выйду за Руэрто. Никогда! Пусть делают со мной, что хотят!
- Стелла...
- Я люблю тебя. И всегда буду любить! И никто мне кроме тебя не нужен!
- Стелла, милая... - он взял ее лицо в ладони, - я тоже тебя люблю, но что мы можем
сделать против Прыгунов? Я обыкновенный человек, ты это понимаешь? Я даже защитить
тебя от них не смогу. Умереть - умру, если придется. Но это всё, на что я способен.
- Значит, умрем вместе! - заявила она.
************************************************************
Тэги Иглэр выглядела жалко, бесцветные волосы ее были растрепаны, синюшные руки
исцарапаны, платье перепачкано грязью. Она сидела напротив Эдгара в его рабочем кабинете
и, стуча зубами пила, горячий тэрий с пихтовым маслом. Вонь была ужасная. Эдгар молча
смотрел, как раздраженно расхаживает по ковру дед, тоже порядком перепачканный.
- Изгоями на Тевере прожить невозможно, - говорил он хмуро, - слишком холодно. Этот
рыболов не смог ей обеспечить минимальных условий. Девчонка чуть не околела в его
хижине.
