Стало хорошо как в детстве. Вообще-то мать ее не баловала, как впрочем, и все матери
своих дочерей. Воин-охотницы считали, что излишняя нежность только вредит. Отец и брат
приезжали редко, говорили в основном о делах, привозили оружие, шкуры и вяленое мясо,
забирали горшочки, рубашки и вязаные носки... Мальчикам и девочкам играть вместе не
позволяли. Наверно, поэтому они с Лафредом и стали тайно встречаться в этой пещере на
Упрямом утесе.
- А это правда, - спросила Норки, - что рурги живут все вместе: и мужчины, и женщины,
и все дети?
- Я слышал, что да, - ответил брат.
- Великие боги! - в который раз удивилась она, - как же так можно?!
- Они очень быстро размножаются. У них в семье по десятку детей.
- Ничего себе!
Брат вздохнул.
- Чему ты удивляешься, Норки? У них есть, чем кормить свое потомство. В лесах полно
дичи, реки полноводны, ветра не выдирают с корнем их урожаи... Я бы тоже не отказался от
кучи ребятишек, если б так.
Норки с трудом могла себе такое представить. Воин-охотницы рожали редко: один-два
раза за всю жизнь. Каждые роды были событием для всего племени. Да что там роды!
Каждый контакт с мужчиной был событием. Детей рожали только от самых достойных,
самых сильных и отважных воинов. Девственность отдавали тоже только самым-самым. И
получали взамен именной пояс воина. И носили этот пояс с гордостью.
- Великий Шаман сказал, что Плобл будет наш, - заявила Норки, - тогда мы тоже сможем
жить вместе и иметь много детей. Не все же этим проклятым рургам!
- Знать бы, в чем они слабы, - сдвинул брови Лафред.
- Но ведь будет кто-то, кто завоюет их и объединит все территории! И кто будет царем. И
кто выберет меня...
- Что же он медлит, твой царь! - сокрушенно сказал брат, - и кто он?
- 94 -
- Понятия не имею, - вздохнула Норки, - достойных воинов много. Только одно мы с
тобой знаем точно - это не ты. Ты же мой брат, значит, не можешь быть моим мужчиной.
- Конечно, не я, - посмотрел на нее Лафред холодными, синими как цветки ядовитой
болотнянки глазами.
Только они, эти синие глаза были красивы на его грубом, обветренном лице, и еще в нем
была доброта и сила - совершенно невозможное, казалось бы, сочетание.
Себя же Норки считала красавицей. И не без оснований. При таких же прекрасных синих
глазах она была еще и белолица, черноброва, алогуба, высока и стройна, гибка и изящна, ее
пока еще черные волосы доставали до земли, ей приходилось оборачивать их вокруг шеи
шарфом, чтобы не мешали. И сила у нее была, и ловкость. Ничем не обделили ее суровые
боги. И ничего удивительного не нашла она в том, что должна достаться будущему царю. Кто
же, если не она?
Когда Увувс стих, они выбрались из своей пещеры и спустились вниз. Лапарги
подбежали к ним, мотая ушастыми головами. Порывом ветра с нее все-таки сорвало меховую
шапку, но брат быстро поднял ее.
- Послушай меня, Норки...
- Что? - улыбнулась она.
- Может, не стоит тебе ждать этого царя? Молодость проходит быстро. Она мимолетна. Я
не хочу, чтобы ты осталась черной девой. Алфал давно мечтает о тебе, он вполне достойный
воин.
- Он некрасив, - поморщилась она, - и слабее Улпарда.
- Красота не только в лице, сестра.
- А в чем?
- В доблести, честности, мужестве... во многих вещах.
- Нет-нет, - Норки помотала головой, - мне не нравится твой Алфал. И вообще, я буду
ждать своего царя.
- Смотри, не состарься в ожидании, - вздохнул брат.
**************************************************************
В лесу ветра почти не чувствовалось. Огромные деревья мощными корнями впивались в
почву, их толстые несгибаемые стволы стояли сплошной стеной. Листьев у них не было,
только короткая хвоя. Зверье пряталось по дуплам, иногда приходилось часами ждать в
засаде, чтобы подкараулить вылезшую из дупла белку или фунха.
Мохнатый лапарг привычно перешагивал через корни. Он шел сам, шел на запах
поселения, Норки только держалась за его уши. Женщины в это время блаженного затишья
готовили ужин на кострах, купали детей, вытрясали пыльные одеяла, стреляли из лука по
мишеням, метали ножи и копья и заглядывали друг к другу в гости.
В дуплинах было очень тесно. Больше трех-четырех женщин уместиться там не могло,
поэтому общались в основном на улице. Для общих собраний была Большая пещера и
несколько маленьких. Все это было привычно и нормально, и странно было слушать
рассказы о какой-то другой жизни.
Норки подъехала к своему поселению. Костры горели ярко. Чего-чего, а древесины в
Аркемере хватало! Пахло вареным мясом и приправами. Молодые девчонки плясали вокруг
костров, старухи готовили пищу, а воин-охотницы оттачивали свое мастерство.
Недалеко от своей дуплины Норки заметила у костра старую Мелоски, та пекла на
большой сковороде лепешки, а голодные девчушки жадными глазами на нее поглядывали.
- Что это? - удивилась Норки, спрыгивая с лапарга, - у нас сегодня пиршество?
- Эдева наткнулась на хлебное дерево, - ответила старуха, - и привезла два мешка
пыльцы-муки. А ты как?
- А я без добычи, - призналась Норки.
- Эдева заезжает слишком далеко. Это опасно.
- Это ей-то?
- Великий Шаман предрек ей скорую гибель.
- 95 -
