- Не болтай, Мелоски. Это вы, старухи, всё выдумали из зависти. Интересно, что вы все
будете делать без Эдевы?
- Ты еще молода и глупа, - вздохнула старуха и принялась деловито переворачивать
лепешки.
Она была черной девой. Норки впервые посмотрела на нее внимательно, вспомнив
слова брата, что такая же участь, возможно, предстоит и ей. А вдруг она не дождется своего
царя? И ее волосы так и останутся черными, а это так некрасиво при старом лице! Ни один
достойный воин-охотник уже не посмотрит на нее, потому что подрастают молодые девушки,
она не узнает блаженства любви, у нее никогда не будет дочерей и сыновей, она превратится
в ворчливую, завистливую старуху, и все, даже дети, всю жизнь будут насмехаться над ней!
- Мелоски, - спросила она, подсаживаясь к костру, - а ты была красива?
- Еще бы - усмехнулась старуха, - но не в красоте счастье, детка.
- Как не в красоте?
Старуха взглянула на нее выцветшими глазами, в которых плясали языки огня.
- Ты слишком хороша, Норки. Тебе трудно это понять.
- Почему. . я могу понять. Ты ждала достойного, а он не пришел. Так?
- Нет. При чем здесь достоинство... просто я любила одного воин-охотника, только его.
Вот и всё.
- А что же он? Не захотел отдать тебе свой пояс?
- Не смог.
- Как это не смог?!
Мелоски вздохнула и сняла лепешки с огня. Девчушки принялись укладывать их в
корзину.
- Боги призвали его. Он стал Великим Шаманом.
Норки вдруг почувствовала, как озябли руки. Она протянула их к огню. Ее ладони были
маленькими, а пальцы изящными. Совсем были неудачные руки для воин-охотницы. Правда,
всё остальное у нее было как надо: высокий рост, широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра,
длинные ноги, крепкие белые зубы. Стреляла она метко и копье метала далеко.
- Ты слишком красива, - сказала старуха, - и потому слишком горда. Знаешь, что
случается с такими девушками? Они отвергают всех достойных воин-охотников, а потом
вынуждены отдаваться самым ничтожным и трусливым мужчинам, лишь бы не остаться
черной девой.
- Со мной такого не случится, - уверенно заявила Норки.
- Ох, смотри...
Она поднялась в свою дуплину. Выдолбили ее когда-то отец с братом, но дерево было
тонкое, хоть и прочное, места в нем было очень мало. Когда мать умерла, Норки взяла к себе
жить подругу Эдеву. Вдвоем они кое-как умещались.
На полу лежали шкуры. Мебели не было. Их скудное добро и оружие размещалось на
выдолбленной по всему периметру полке-желобе. Огня внутри дуплины обычно не зажигали,
слишком опасно это было, но все древесные жители неплохо видели в темноте. Норки
расстегнула ремни, сняла сапоги, бросила на полку лук и ножи. Усталое тело вздохнуло
свободно и упало на шкуры.
До сигнала к ужину она немного поспала, и во сне ей виделся прекрасный могучий воин
в золотом шлеме. Он отстегивал свой именной пояс, украшенный драгоценными камнями, и
протягивал ей. Она перекидывала через плечо свою белую косу и обвязывала ее этим поясом.
Странно, но лица его она совсем не разглядела. Проснувшись, помнила только могучие
руки, широкие плечи, крепкую шею и золотой шлем...
Через несколько дней приехали мужчины. Они убили огромного миндорга и привезли
вяленого мяса. Норки внимательно вглядывалась в их лица: не похож ли кто-то из них на
героя из ее сна. Где же он, этот будущий царь?!
Самые широкие плечи и самая крепкая шея были у Доронга, он даже ходил
переваливаясь, как бы с усилием двигая в пространстве свое огромное тело. Когда он
раздевался по пояс для какой-нибудь работы и перекатывал своими мышцами на спине,
- 96 -
женщины верещали от восторга. Сам Доронг этого как бы не замечал. Он был медлителен и
спокоен и послушной тенью ходил за энергичным Улпардом.
Улпард уступал ему в силе, но если уступал, то только ему. Норки внимательно
приглядывалась к этому воин-охотнику. Золотой шлем вполне подошел бы для его
царственной головы, и плечи его были широки, и руки могучи, черные волосы густыми
кудрями падали на плечи.
- Прекрасная Норки! - подошел он к ней, - ты всё хорошеешь, мечта моя?
- Так уж и мечта! - вспыхнула она.
- Конечно! Это ради тебя я загнал миндорга в ловушку. Только затем, чтобы увидеть тебя,
синеокая звезда нашего леса.
- Ты один загнал миндорга? - усмехнулась она.
- Конечно! - хвастливо заявил он, - чего не сделаешь ради прекрасной девы.
- Ох, Улпард...
- Мой пояс ждет тебя, синеокая Норки. Когда же ты оплетешь им свою длинную косу?
- Когда ты станешь царем Аркемера, Плобла и долины Вдов, - заявила она.
С минуту он смотрел на нее удивленно. Глаза у него были черные, угольные брови
нависали над ними низко и хмуро, поэтому такими странными и неестественными казались
его улыбки.
- Царем? - двинул он этими хмурыми бровями, - а иначе ты не согласна, горделивая
Норки?
- Мне предрек это Великий Шаман, - сказала она.
- Что ж, - усмехнулся Улпард, - придется стать царем.
И так страстно взглянул на нее, что у нее застучало сердце.
- Что с тобой, малышка? - спросил подошедший потом брат.
Он положил ей руку на плечи и усадил на вздыбленный корень дерева.
- Знаешь... - покраснела она, - Улпард смущает меня. От его слов я волнуюсь, от его
взгляда у меня мурашки по телу... Что это? Любовь?
